– Спасибо, Марго, за ценную информацию, будьте внимательны. А что, разве Жанна помирилась с бывшим муженьком? Они же в контрах!
– Мирятся, голубки.
– Это плохо, Марго, попробуй их снова поссорить и держи меня в курсе. О том, где находится Зюскинд, никто не должен знать, это приказ Черткова. Слышишь?
– Да слышу, не глухая, – Маргарита Григорьевна сердилась, так как слышала и видела она лучше любого молодого сотрудника корпорации «Родненькая».
– До связи, – Петр Николаевич Морозов, начальник службы безопасности корпорации «Родненькая», прервал разговор.
Не зря, подумал он, Марго прикрепили к Жанне. Что журналисты, что пиарщики – сволочи редкие. «У них, видите ли, моральные принципы, а у нас – анальные», – злился мысленно Отморозок, которому по роду службы приходилось выгребать корпоративные фекалии.
С мокрыми, плохо выстиранными детскими колготками, свисавшими с руки, как плохо сваренные макароны, Марго вышла из ванной, чего только не сделаешь ради любимой корпорации. Гайкова в квартире не было. «Ушел», – обрадовалась она.
– Маргарита Григорьевна, ну зачем вы, я бы сама Машкины колготки постирала.
– Тебе же некогда за больным ребенком поухаживать, вон, сколько времени ты бывшему мужу уделяешь.
– Не выгонять же мне его, если он сам пришел.
Женщины вышли на балкон, Жанна вешала мокрые колготки дочки, а Марго держала их в руках.
– Белые отдельно повесь, а то полиняют, – деловито сказала нянька.
– Слушаюсь и повинуюсь, – улыбнулась Жанна.
– А твой чего приходил?
– Так, Машку проведать, она же болеет, – оправдывалась Жанна.
– Я его что-то раньше не видела. Отца нашей Машеньки.
Жанна промолчала, ей неприятно, что нянька вмешивается в ее личную жизнь. Марго не унималась.
– Жанночка, у меня жизненного опыта больше, чем у тебя, это неоспоримый факт. Эдик не мужчина твоего романа, он – мент, а ментам верить нельзя. Они для достижения цели используют близких людей, это инстинкт – получать всегда то, что хочется. Он – охотник, а ты – дичь! Я уверена, сегодня твой Эдик пришел к тебе, потому что ему что-то от тебя надо, и больная Машенька здесь не причем.
Жанна злилась на няньку, но виду не подала.
– Вы правы, Маргарита Григорьевна, мой бывший муж действительно преследует корыстную цель.
– Жанночка, а я тебе что говорю? – обрадовалась Марго, но пиарщица оказалась еще тем крепким орешком.
– Мой бывший муж хочет заполучить меня обратно. Вот и вся корысть. И хватит о нем, пошли к Машеньке.
Непросто работать с пиарщиками, они от природы сами удачно жонглируют мыслеформами, их старыми проверенными методами не возьмешь, подумала нянька и пошла вслед за Жанной, нянчить больного ребенка.
Антонина Птаха лежала в шикарном дорогом гробу цвета слоновой кости с позолоченными ручками по бокам. Дизайнерское красное платье, разрезанное на спине, удалось с большим трудом надеть на покойницу. В городском морге произошел невиданный конфуз.
Через час после аварии тело пострадавшей, над которым поработал судмедэксперт, доставили в городской морг, где свободное место отсутствовало. Город большой, промышленный, а морг старый, маленький Сверху покойницы, пострадавшей в ДТП, работники морга положили свежее, только что доставленное тело бомжа, совершенно не подававшего признаков жизни.
Спустя время бомж ожил, стал кричать нечеловеческим голосом и стучать в закрытую дверь покойницкой. Перепуганные санитары морга, после неожиданного пробуждения трупа, сами нуждались в срочной медицинской помощи, однако дверь отворили, чем и спасли счастливчика. Не каждому ожившему трупу удается достучаться до санитаров, которые на работе частенько пьют самогонку. В этот злополучный вечер самогонки у санитаров не было. Поэтому пришлось налить ожившему бомжу полстакана медицинского спирта из неприкосновенного запаса, дать бутерброд с салом и луком, от духа злого, от супостата лихого. Никому из работников морга и в голову не пришло поинтересоваться судьбой тела молодой женщины, слезая с нее, бомж нарушил его естественное положение, ноги вместе, руки по швам.
Антонина окоченела в неестественной позе, работников ритуальной службы спасло то, что гроб оказался нестандартно широким, поэтому конфуз удалось скрыть от глаз широкой общественности, красное платье на покойницу с трудом, но надели.
Гример, дедушка в очках с толстыми линзами, склоняясь над усопшей, почувствовал запах мужского сладкого пота, как будто он не молодую женщину гримировал, а грязного бродягу. В конце стандартной процедуры гример наклонился, чтобы подкрасить окаменевшие губы молодой женщины, а увидел большую, жирную вшу. Она на секунду выпрыгнула на ее окоченевший лоб, но, заметив гримера, тут же спряталась в волосах покойницы. Старичок выругался, убить вшу он не мог, лоб Тони сильно пострадал в аварии, поэтому пришлось повозиться, чтобы загримировать ее лицо и прикрыть шрам волосами. Несвойственная его профессии брезгливость охватила старика, у него двое маленьких внуков, не дай бог принести такое счастье домой. А еще богатая женщина, сокрушался гример.
