Человек у руля полностью

Мы расстроились, что мистер Додд, миссия которого состояла в том, чтобы отвлечь маму от пьесы, вызвал у нее прилив драматургических сил. Но эта история преподала нам важный урок, и мы больше никогда не связывались с учителями.

Когда мама уже почти перестала расстраиваться, что мистер Додд не заходит к ней больше, чтобы заняться сексом, наш садовник мистер Гаммо пожелал поговорить с ней наедине. До него дошли «нехорошие слухи», и он бы неловко себя чувствовал, если бы знал о них, но не сказал ей, и т. д. Мистер Гаммо был из тех людей, что всегда стремятся поступить правильно, даже если это требует жестокости. После, будто желая загладить свою вину, он соорудил очень красивую альпийскую горку, прикрыв ею уродливый канализационный люк в саду; мама о такой горке просила уже давно, но он неизменно отвечал отказом – по уважительным причинам.

Мистер Гаммо высадил миниатюрную альпийскую камнеломку и армерию среди разбросанных щербатых камней и объявил, что хотел изобразить Швейцарию весной. Мама пришла в полный восторг и сказала, что это творение достойно лондонского Челси.

По мнению мистера Гаммо, устраивать альпийскую горку на месте канализационного колодца было неблагоразумно, ведь если в будущем понадобится открыть этот колодец, то горку придется спешно порушить, и мы все с этим согласились. Мама повысила ему зарплату за то, что он сделал альпийскую горку, поставив красоту выше здравого смысла, и, как я предполагаю, за то, что он рассказал ей об отвратительных слухах, а сам ими пренебрег. И мы добавили его в Список.

Потом настало лето, наконец-то начались теплые деньки, и мы только занялись разработкой плана по заманиванию мистера Фила Олифанта, как вдруг, когда жара нависала над бетонными плитами и мама весь день парилась в шезлонге, явился мужчина. Он словно с неба свалился: в нашем Списке его не было, он не жил в нашей деревне, и мы не подманили его письмом.

Он вроде был сантехником, но не из тех, что разгуливают в комбинезонах и интересуются, где протекает, и с какой это стати, и где тут правильная труба, – нет, он был в костюме, и узкие брюки чуть не лопались на круглой заднице, а туго набитые чем-то карманы топырились.

Мы обнаружили его ближе к вечеру. Он стоял у наших ворот из пяти перекрещенных брусьев, и солнце подсвечивало его силуэт сзади.

– Извини, дорогуша, здесь собака не пробегала? – закричал он.

И хотя никакая собака определенно не пробегала – мы непременно узнали бы о ее появлении от Дебби, – мама, блестящая от Ambre Solaire, крикнула со своего шезлонга: «Зайдите и посмотрите».

– А какой она породы? – уточнила я.

– Пятнистый далматин, – ответил он, а сам зырк-зырк глазами. – Его хозяйка живет на этой улице. Я пришел заняться ее бойлером, а эта шельма дала деру.

И я подумала: «А ведь по соседству нет никаких далматинов».

Любой ребенок, падкий на собак, в курсе, обитают ли по соседству далматины. Лучше бы он сказал, что мифическая собака – заурядный колли или джек-рассел. Нет, он назвал модную собаку и тем самым себя выдал. Но такого в нашей семье обычно не замечали, разве что Джек обратил бы внимание, но он был в доме, возился с игрушечной железной дорогой, а я решила придержать свое наблюдение при себе.

Чарли Бэйтс был специалистом по бойлерам и уничтожению вредителей, ведь, по его словам, бойлеры и вредители часто следуют рука об руку.

Конечно, пятнистую собаку мы не нашли, зато Чарли Бэйтс оставил свою визитную карточку – на случай, если мы все-таки увидим собаку или если маме понадобится совет специалиста. Бумага была тонкая, буквы смазались. На карточке значилось:

Позже мама сидела и постукивала ноготком, покрытым бесцветным лаком, по напечатанному имени, а выпив достаточно, но не чересчур, позвонила и попросила проверить бойлер.