Разгром империи Конго народом яка вынудил европейцев перенести их торговые пути к югу, на территорию будущей португальской Анголы, за пределы лесного района. В глубине континента эти пути контролировала империя Лунда, которая не позволила португальцам установить прямой трансконтинентальный путь из Анголы в Мозамбик. Главным предметом торговли была слоновая кость, а рабы были обязательным сопутствующим товаром. Большое значение имела также торговля воском и медью. Кроме того, шла оживленная торговля между империями луба и лунда, с одной стороны, и куба — с другой, причем они обменивались разнообразными изделиями местного производства. В XIX в., с сокращением спроса на слоновую кость, трансконтинентальный маршрут потерял свое былое значение, а вместе с этим было подорвано влияние луба и лунда.
Арабские работорговцы укрепились во внутренних районах континента с помощью небезызвестного исследователя Генри Мортона Стэнли[25]. По его рекомендации бельгийцы назначили одного из самых бесстыдных работорговцев, Типпу Тиба[26], первым губернатором местности в самом центре континента, названной ими Стэнливиль; отсюда начинался судоходный отрезок реки Конго. Арабские работорговцы установили связь между своей штаб-квартирой на Мадагаскаре и устьем Конго на побережье Атлантического океана, однако с прекращением работорговли их влияние также упало. Некоторое время главным предметом экспорта был каучук, но к началу XX в. торговле по бесконечным сухопутным и речным маршрутам пришел конец. Былые могучие империи распались на составные части, колониальные державы установили новые искусственные границы, которые в одних случаях объединили традиционных врагов, а в других разделили традиционных друзей.
Торговля на рынках меньшего масштаба тоже играла важную роль в развитии местных политических систем. В районах, где племена селились в линию, как, например, вдоль реки или по великому маршруту работорговцев, проходившему через Итури, соседние племена имели общие рынки, где обычно обменивались новостями и мнениями. Получилось так, что члены племени, жившие на одном конце этой линии, поддерживали лучшие отношения с соседним племенем, чем с членами своего племени, которые жили на другом конце линии, но тоже больше общались с соседними племенами. Строгих политических границ не существовало, и в Итури процесс взаимного общения был настолько силен, что все племена, даже арабизированные и принявшие ислам, совместно проводили единый для всех племен религиозный праздник — нкумби — праздник инициации молодых парней.
Местные рынки служили важным форумом, на котором высказывались политические взгляды, публично разбирались споры, также всенародно провозглашались обвинения в колдовстве и ведовстве, распространялись новости и местные сплетни. В районах, где лесные земледельцы жили в автономных деревнях, посещение рынка служило для них поводом, чтобы нарушить свою изоляцию.
На рынках парни одной деревни подыскивали невест из другой деревни. Экономика, стоявшая на весьма низком уровне, была также тесно связана с политикой, семейной организацией и обрядами, как это происходит и в современной международной торговле. Рынок был таким объединяющим фактором, что правительства некоторых новых государств, где современный транспорт и современные методы торговли сделали рынки ненужными, подумывают о том, чтобы восстановить рывки и тем самым предотвратить потерю народом той жизнеспособности и единства, которые порождала рыночная торговля.
В традиционных африканских обществах широко распространена вера в то, что повсюду в мире господствует какая-то могущественная сила. Она присутствует в камнях и скалах, в любой неодушевленной и растительной материи. В еще большей степени ею обладают живые существа, но более всех — человек. Этой силой можно овладеть и использовать ее на добро и зло. Мы можем называть это магией, но для африканца это наука. Ошибочна его вера или нет, он действует так, будто имеет дело с научным явлением.
Не следует сразу же ставить это явление под сомнение: знахари прекрасно разбираются в полезных лечебных травах, которые далеко не все известны западному миру. Мы можем с насмешкой отнестись к некоторым африканским профилактическим снадобьям, но африканский опыт показывает, что они весьма эффективны, во всяком случае несомненно их психологическое воздействие. Некоторые средства мы именуем симпатическими, потому что внешний вид предмета или связанные с ним действия ассоциируются с желаемым конечным результатом. Так, средство вызывания дождя напоминает падающие дождевые капли, средство предотвращения воровства выглядит угрожающим, а от грома и молнии защищает вертикальная палка (напоминающая громоотвод — «она отводит прочь опасность»). Но как бы ни выглядели эти магические средства, их действие объясняется характером находящейся в них силы — здесь нет никакого духовного вмешательства, действует наука, а не вера. Именовать их магией — значит не понимать их действия и всего, что с ними связано.
