В своих мемуарах М. А. Храпко достаточно подробно вспоминает время пребывания в Германии, описывает то, какое тяжелое впечатление произвела на всю группу тогдашняя обстановка. «Германия, Кёнигсберг произвели на нас большое впечатление, но очень тяжелое. Все мы знали, что в Германии — фашизм, но когда увидишь все своими глазами, впечатление ужасное. Зеленое поле аэропорта в Кёнигсберге в прекрасном состоянии. У маленького учебного самолета на поле большая группа мальчуганов с повязками со свастикой на рукавах. Таможенные чиновники, с военной выправкой, тоже со свастикой на рукавах. В Кёнигсберге сели на самолеты пассажиры: огромный военный с рассеченным носом с большим орденом, со свастикой, старая женщина с огромным медальоном на груди, со свастикой. Старую женщину провожала целая толпа, у всех свастики. Провожавшие и она взаимно приветствовали друг друга поднятием руки и возгласами «Хайль Гитлер». Кругом образцовый порядок, все на военный лад, везде свастика, впечатление ужасное, ощущаешь фашизм».
Это впечатление усилилось в Берлине: «Идешь по улице и видишь военных, одетых в военную форму, и слышишь поступь военных сапог. У меня было такое подавленное состояние, что даже не хотелось говорить полным голосом. Когда я сказал об этом товарищем, оказалось, что и у всех такое же ощущение».
Особо запомнилось им то, что случилось в магазине одежды: «Мне понравился галстук на витрине маленького магазина. Вместе с Зеликом Шлямбергом мы зашли в этот магазин. Старик-хозяин магазина — еврей, он понял, что мы из Советского Союза. В магазине, кроме нас, никого не было. Хозяин магазина, озираясь по сторонам, с ужасом в глазах, рассказывал Зелику: “Боже мой, что они вытворяют”. Он нас проводил до двери и все так же, озираясь по сторонам, продолжал шепотом рассказывать об ужасах в Германии». Михаил Алексеевич пишет, что все члены группы рады были покинуть Берлин, отправившись 15 марта по железной дороге в Гамбург. На вокзале им запомнились улыбающиеся, разговорчивые носильщики, они были единственными немцами, у кого не было свастики…
Запомнилась Михаилу Алексеевичу и трансатлантическая поездка на теплоходе «Дойчланд» кампании «Гамбург-Америка». Судно считалось небольшим и небыстрым — оно прибывало в Нью-Йорк из Гамбурга на шестой день плавания, а самые крупные французский теплоход «Нормандия» и английский «Квин-Мери» прибывали в Нью-Йорк на четвертый день.
После соблюдения всех формальностей 16 марта 1936 г. группа инженеров, возглавляемая Э. И. Гуревичем, вступила на палубу океанского теплохода, который следовал до Нью-Йорка. Для группы были куплены билеты 2 класса (туристического), разместили их в каюты по 2 человека.
На теплоходе было достаточно развлечений, начиная с того, что первые два дня плавания стояла замечательная погода и Храпко с товарищами, находясь на палубе, любовались океаном, чайками, встречными пароходами. А также совершали экскурсии по теплоходу, играли в салоне в карты, в шахматы, вечерами смотрели кинокартины, слушали радио и танцевали.
М. А. Храпко особо запомнился день 19 марта, когда на теплоходе поднялась легкая суета, и это было связано с подготовкой к выступлению Гитлера в Гамбурге: «Когда началась трансляция речи Гитлера, немцы-пассажиры, а их было большинство на теплоходе, все встали, а мы продолжали сидеть в салоне, играть в карты, читать и играть в шахматы. Правда, мы не разговаривали громко, не мешали слушать передачу, но немцы на нас смотрели косо. Выступление Гитлера было крикливым, почти истеричным и неприятным».
И вот он, берег Америки! «Впечатление от вида на Нью-Йорк, расположенного в устье реки Гудзон, было огромным, хотя все мы видели на снимках и в кино этот вид, но в натуре он был грандиозным». Действительно, рассматривая снимки 1936 г. приходится однозначно соглашаться с автором.
По прибытию в Нью-Йорк 22 марта их встретили представители Амторга. Вечером пошли гулять пешком по городу, смогли обойти много мест: центр, остров Манхэттен, Бродвей. Первое впечатление было очень сильным, больше всего поразило количество световых реклам и автомобилей. В этой части воспоминаний М. А. Храпко делает уточнение, что он не будет описывать достопримечательности, так как о них много написано и все о них знают, а будет описывать только то, с чем им пришлось «столкнуться в процессе жизни и работы».
Гостиница, в которой они проживали, располагалась в центре города, недалеко от Амторга на 5 авеню, где им уже было выделено помещение для работы. На следующий день они направились в консульство СССР в Нью-Йорке, где в первую очередь у них отобрали загранпаспорта, руководствуясь тем что «для жизни в США никаких паспортов не требуется».
В консульстве им были выданы инструкции, касающиеся поведения во время пребывания в Соединенных Штатах. Основными были: напоминание о том, что они являются гражданами СССР и должны вести себя с достоинством; останавливаться только в приличных отелях или частных квартирах; предупреждение о том, что не стоит заводить уличных знакомств с женщинами и с эмигрантами.
