— Кто умеет вот так, надавив на сонную артерию, убить человека? Кто-то с хорошей подготовкой и довольно хладнокровный. Старик слаб, чтобы сопротивляться. А душить или пользоваться финкой — слишком откровенно оставлять следы. А тут, глядишь, милиция подумает, что сам помер.
— Ты же видел, что сарай был закрыт снаружи? Ничего себе подготовка! Если убийца хотел имитировать смерть от естественных причин, он бы не стал запирать сарай, а все оставил бы как есть.
— А я тебе отвечу, Максим! Этот человек хотел, чтобы старика нашли как можно позже. Он мог не знать, что дворник живет с невесткой и внуком. Не местный он, случайный человек в этом районе.
— Хм, логично, — согласился Шелестов. — Осмотр цеха показал, что у погибшего агента там не было долговременной лежки, я думаю, что таких мест, как этот завод, у них несколько. И они используют то одно укромное место, то другое.
— Вот ты и согласился, что мы имеем дело с немецкой агентурой, — удовлетворенно заметил Коган и отпустил пуговицу.
Снег уже почти перестал идти. Буторин остановился на перекрестке и задумчиво посмотрел на широкую улицу перед ним и небольшую улочку, уходящую вправо. Этой улочкой вполне можно пройти к территории завода, решил он. И какой путь выберет человек, который хочет, чтобы его заметили как можно меньше людей? И Буторин свернул направо и сразу увидел то, что искал, — магазин «Хлеб». У входа в магазин пожилой мужчина, странно прихрамывая, чистил деревянной лопатой снег. При появлении идущего в его сторону военного мужчина оставил лопату, вытер рукавом фуфайки лоб и стал ждать.
— Здравствуйте, — кивнул Буторин и протянул удостоверение.
— Да ты, мил человек, мне словами скажи, кто ты есть. Я же без очков все равно ничего не разберу. Вдаль вижу, разглядел, что ты военный, при погонах. А вот вблизи только с очками, а они в магазине на столике лежат.
Оперативник сначала решил, что зря подошел к подслеповатому человеку, но, услышав, что тот как раз вдаль видит хорошо, улыбнулся и представился:
— Майор госбезопасности Буторин. Хотел с вами посоветоваться, папаша. Как мне вас звать-величать?
— Звать меня Иваном Михайловичем, а величать особо нечем, — рассмеялся словоохотливый старик. — Заслуг у меня мало перед отечеством. Шестьдесят пять лет топчу землю, когда с пользой, а когда и без нее.
— Э, нет, Иван Михалыч, — шутливо погрозил старику пальцем Буторин, — не может человек без пользы жить, невозможно такое по самой природе человеческой. Коль скоро есть дети и внуки, коль хоть одно доброе дело в жизни сделал человек, уже не зря жизнь прожил. След оставил после себя добрый! У вас есть дети, внуки?
— Есть, как же без этого, — охотно ответил старик. — И сын есть, как положено, на фронте он. И внуков двое. Да и сам в молодости еще при царях служил отечеству. Состоял младшим вахмистром 2-й Заамурской бригады Отдельного корпуса пограничной стражи.
— Заслуженный вы человек! — одобрительно кивнул Буторин.
— Заслуженный, да не очень. Контрабандистская пуля инвалидом вот сделала на всю жизнь. Да ничего, хромаю потихоньку, чем могу, живу. А вы, стало быть, по какой части ко мне обратились? Видать, что-то случилось в столице?
— И в столице, и в других городах и весях все время что-то случается, Иван Михалыч, — философски ответил оперативник. — Расспросить хотел вас, вы ведь человек по службе наблюдательный. Да и сейчас, судя по всему, ночным сторожем-приемщиком в магазине работаете? Прошлой ночью вы дежурили или сменщик ваш?
— Я, товарищ майор. Сменщик у меня один, работаем с ним по очереди по два дня. Тут и дворник, и сторож, и приемщик. С молокозавода да с хлебокомбината продукты для магазина привозят ночью или рано утром. А в остальное время — где гвоздь забить, где улицу подмести да снег вот зимой убрать, чтобы люди не падали. Песочком посыпать.
— Не спится по ночам? — с улыбкой спросил Буторин.
— Эх, сынок. — Старик вдруг стал серьезным и немного печальным. — Доживешь до моих лет, тогда поймешь, что старики плохо спят по ночам. Им слишком много приходится таскать на душе. Ну, ведь не за этим вы ко мне пришли?
— Спросить хотел, не видели ли вы той ночью незнакомца или нескольких, которые вам показались бы подозрительными или просто привлекли внимание?
— Оно, конечно, вы верно спросили, — солидно кивнул сторож. — Примелькался народ, одни и те же покупатели приходят, одной и той же дорогой на работу и с работы ходят. А насчет подозрительных. Нет, не припомню. Да и как относиться с подозрением к своим советским людям? Не на границе же с Маньчжурией живем, Москва!
— И все-таки, Иван Михайлович! — Буторин полез в карман и достал пачку «Казбека».
