Старик с удовольствием угостился папиросой, затянулся, одобрительно покивал головой. И стал перечислять по памяти, кого видел в ту ночь на улице. Из рассказа словоохотливого старика следовало, что по этой улочке народу в позднее время ходит мало. Кто с работы, кто на метро пытается успеть добежать. Милицейский наряд, женщина с фабрики. Бывает, и военные появляются. Как для себя определил старик, те, кто на квартирах останавливаются, командировочные. И совершенно неожиданно в его памяти всплыла фигура высокого человека в шинели. Старик хлопнул себя по лбу и рассмеялся, показывая желтые прокуренные зубы.
— Ну вот теперь сообразил, чего я его запомнил. А то все понять не мог. Вы-то вот в шинели с погонами, а у него не было погон на плечах. Это я и заметил, да потом запамятовал. Не было погон. Фронтовик, наверное, вернулся после демобилизации, по здоровью, я думаю. А вообще-то, по сторонам смотреть некогда. Приходят машины, я принимаю лотки с хлебом, пересчитываю. У нас строго! Хлеб — дело серьезное!
Младший сержант милиции Горохов прибежал через полчаса, когда его вызвали после смены в отделение милиции. Шелестов сидел на лавке в дежурной части, откинувшись затылком на стену и прикрыв глаза. Шли вторые сутки, как вся группа на ногах. Очень хотелось есть, но оперативник понимал, что если сейчас поесть, сон навалится так, что с ним невозможно будет бороться. Значит, с завтраком подождем, как и с ужином, и обедом тоже.
— Товарищ подполковник, вот тот самый постовой милиционер!
Шелестов открыл глаза и увидел перед собой оперативного дежурного и молодого сержанта с напряженным взглядом и припухшим от сна лицом. Да, тебе хоть немного удалось поспать, подумал Шелестов и поднялся. Отпустив дежурного, они с сержантом уселись за небольшой стол в углу дежурной части. Оперативник попросил милиционера показать на карте границы его поста и стал расспрашивать, что особенного тот заметил во время дежурства.
— Ничего такого особенного, товарищ подполковник, — ответил молодой человек, сводя брови. — Обычное дежурство. Как водится, присматривался к прохожим, заглядывал в места, которые у нас называются криминально опасными. Ну и вообще, темные такие, где может человеку плохо стать или пьяный какой упадет в снег и уснет. Замерзнуть ведь может насмерть. Я, вообще-то, на фронт просился, хотя бы в нестроевую часть, а меня вот в постовую службу. У меня плоскостопие, а я пытался убедить комиссию, что мне это не мешает. Когда ты рвешься Родину защищать, тут про все болячки забываешь. Правильно же, товарищ подполковник?
— Как тебя зовут, Горохов? — устало спросил Шелестов.
— Меня? — растерялся молодой человек. — Петя, то есть младший сержант милиции Горохов.
— Так вот, Петя! Родину защищают везде, Родина сама знает, куда тебя послать. И если тебя оставили в Москве, значит, так и надо. Ты что же, не видишь, сколько девушек мобилизовано для работы в милиции, сколько их выходит на посты в городе и днем, и ночью? Плоскостопие у тебя, думаешь, это мелочь? А это не мелочь, это, дружок, тебе не по силам будут длинные марши, марш-броски, да и просто в атаку на двухкилометровой дистанции пройти. Ты же знаешь, как у тебя ноги болят. И в нестроевой части несладко, там тоже нагрузки могут быть очень высокие. Но там фронт, там боль в ногах может помешать тебе выполнить задание, а из-за этого погибнет кто-то из твоих товарищей. Ты же понимаешь, насколько это важно. Так что неси службу, где тебя поставили командиры, неси ее серьезно, это твой боевой пост сегодня!
Горохов слушал, то опуская голову, то глядя подполковнику в глаза. Шелестов говорил и чувствовал, что его слова доходят до парня. Может быть, с ним никто еще так не разговаривал, не приводил таких доводов, может быть, он воспринял эти слова серьезно, потому что их произнес подполковник из НКВД. Неважно, главное, чтобы дошло наконец. И когда Максим перешел к своим вопросам, милиционер стал вспоминать свое прошлое ночное дежурство достаточно серьезно. И все же ничего необычного не всплывало, а спрашивать про высокого мужчину в военной шинели без погон не хотелось. Это называется — навязывать воспоминания.
— А бывает у тебя такое, Петя, чтобы запоминалось что-то необычное, — начал импровизировать оперативник. — Что-то бросающееся в глаза.
— Это в каком смысле? — не понял Горохов.
— Да в любом! — рассмеялся Шелестов. — Такие вещи, которые, ну, не совсем правильные, что ли. Ну, какие примеры тебе привести? Например, идет гражданин и за веревочку везет санки по снегу, а в санках ребенка нет. Или гражданин в ботинках разного цвета: на одной ноге коричневый, а на другой черный. Или человек с большим барабаном, или зимой без шапки, или вообще босиком!
