Они сидели в мерцающем полумраке бара вдвоем, за «музыкальным столиком», за обычной литрушкой «Немировской», но... Сегодня что-то не хотелось и ее. Хотелось просто посидеть в доброй компании и послушать музыку. Только не получалось. К Гене за столик раз за разом подходили уже основательно нагрузившиеся водкой клиенты и заказывали то «Лезгинку», то еще что-то... Потом он возвращался, и они с Андреем продолжали неспешный, прерванный уже не единожды разговор.
Люди отдыхали, но в воздухе чувствовалось напряжение. А еще Андрей почти что кожей ощущал, как где-то рядом «сгущаются грозовые тучи». И, скорее всего, именно над его головой.
В половине четвертого ночи Гена объявил последнюю песню.
«...Ну, вот... Наконец-то... Может, и получится посидеть по-человечески, без всех этих красавцев...»
– А че это ты понтуешься?
Он даже не понял, что этот вопрос предназначался ему.
– Что?
Рядом с Андреем стояли четверо восемнадцати-двадцатилетних крепких «горских евреев» ...
– Че ты тут понтуешься, я спросил?
– Это как? Я что, задираю кого-то? Я за целый вечер даже из-за столика не поднялся?
– Не понял? – Парень распалялся с каждой секундой все сильнее. – У тебя на шее что висит?
Андрей потрогал маленький крестик, который неделю назад привезла ему из Одессы мама.
– Мамин крестик... И что?
– А ты где сейчас находишься, а?
– А какое это имеет значение, парни? Это моя вера, а в Израиле демократия... Кому какое дело, что у меня на шее? Я что, арабский террорист?
– Пойдем на улицу, я тебе сейчас объясню, кто ты...
«...Бля! Совсем вечер испортили! А ведь учить придется, мать вашу!.. Остановитесь, мальчики! Ведь больно будет!..»
Они пошли вдоль барной стойки, и Андрей еще раз попытался урегулировать ситуацию мирно:
– Ребят... Я правда не понимаю, если честно... Чем вам мой крестик-то не понравился?
Дальнейшее предсказать и предупредить не мог никто...
Один из «гордых джигитов», который шел за спиной Андрея, схватил со стойки бара чью-то недопитую бутылку пива и шарахнул его по голове со словами:
– Здесь должны жить одни евреи, козел!
Осколки зеленого стекла разлетелись по всему залу, попадая кому в салат, кому в бокал.
Странное дело, но...
Андрей не потерял сознание – голова выдержала. Выдержала даже шкура на его бритой голове, не треснув. Все получилось так, словно бутылкой бухнули по камню – камню по фигу, а в руке только «розочка».
Хотя... Андрей был оглушен. Перед глазами кругами полетели цветные птички, а музыка на несколько секунд попросту выключилась.
– У-у-у-у!!!
Стоял звон в его ушах, так, словно его основательно контузило.
– Бум-бум-бум!
А эти удары по лицу были, наверное, теми осколками от взрыва.
Андрей мотнул головой, отгоняя «цветных птичек» и приходя в себя. Нет, это были не осколки. Его целенаправленно били по лицу, с хорошего размаху, хорошо поставленными боковыми свингами. И в конце концов чья-то рука захватила в кулак крестик и рванула на себя, обрывая цепочку.
Только... Андрей уже успел «вернуться» ... И... теперь в работу включилась «боевая машина Филин».
«...А вот это, пацаны, вы совсем уж погорячились. Теперь извините – кто не спрятался, я не виноват!..»
Жестко, без единой капли жалости, он захватил кулак со своим крестиком и резко крутанул его в сторону большого пальца.
– Кх-рум! – раздался противный треск ломающейся кости.
– В-ва-а-а-а! – взвыл на высокой ноте обладатель кулака.
Не замедляя темпа ни на долю секунды, Андрей крутнулся на каблуках, а в лицо «любителя бить бутылками по голове» уже летел жесткий кулак.
– Т-тух!
Нос с горбинкой превратился в пюре, а его обладатель, скакнув «задним ходом» два шага, завалился прямо на тот столик, за которым до этого и сидели эти «дети гор».
– С-сюд-да ид-ди!
Андрей успел хапнуть двумя руками третьего «горца» за ширинку и за кудрявый чуб, долбануть своим лбом ему в зубы, до хруста, и зашвырнуть под тот же столик.
Прошло всего-то несколько секунд.
– Ну, иди ко мне, сопля! – Андрей смотрел в упор на совершенно ошарашенного происходящим четвертого задиру. – Иди! Я тебе объясню, как шагает по стране демократия!
Но парень оказался умнее, или из его головы успел выветриться весь хмель. Он просто развернулся и дал деру через распахнутые настежь двери бара.
– Победит молодость или опытность? – пробормотал Андрей. – Победила опытность.
Он оглянулся и увидел рядом с собой Генку и Феликса.
– Иди домой! Давай! Вали отсюда! – кричал Феликс. – Щас менты приедут – я сам все утрясу! Давай быстрее, если не хочешь в кутузке ночевать!
...Его крестик нашелся тогда, когда Андрей пришел домой и снял рубашку – он просто вывалился на пол...
«...Ну, вот и хорошо! Нашелся! Родной ты мой!..»
...Только... вся эта бодяга не закончилась просто так.
