Парень приблизился к ней почти вплотную, едва не коснувшись груди. Осторожно он опустил пестрый цветочный обруч на ее гладкие черные волосы, сегодня не заплетенные в косу. Получилось немного набок, но в этом была своя прелесть.
Бриза подняла голову. Их взгляды встретились, и ее щеки снова окрасил стыдливый румянец. Так они постояли с минуту, не отводя друг от друга влюбленных глаз. Потом девушка развернулась и, кокетливо поигрывая бедрами, направилась к Одинокому Сварту. Но перед тем как скрыться за его стволом, обернулась, чтобы еще раз взглянуть на избранника. Для Бризы есть только Рурт, и никто его у нее не отнимет! Он только ее! Навсегда!..
Обширное помещение имело гладкие каменные стены и высокий овальный свод. С каждой минутой здесь становилось все больше людей. Это были сплошь мужчины в черных плащах с откинутыми назад капюшонами, с серьезными, сосредоточенными лицами. Они стекались в зал нескончаемым потоком из трех десятков проходов в задней стене, похожих на большие норы. Пришедшие молча продвигались вдоль скамеек, расставленных полукругом, как в амфитеатре.
Постепенно черные плащи заполняли длинные ряды скамеек. Те, кто усаживался на места, устремляли взоры в сторону невысокого круглого помоста. Сверху него находился еще один помост, такой же высоты, но меньших размеров и строго прямоугольной формы. Верхняя надстройка сооружения была сделана из черного пористого камня. Вдоль боковых граней ее проходила серебристая полоса в четыре пальца шириной, разделяющая каждую грань на две половины точно посередине. На этом своеобразном пьедестале возвышалось ложе. Такое же черное и пористое и такой же прямоугольной формы. Борта его были высокими и толстыми, отчего оно больше походило на гроб. Ложе смотрело изголовьем в зал, и на соответствующей наружной стенке виднелся влитый в камень серебристый знак в виде правильного круга, пересеченного вертикальной волнистой линией.
В этом огромном, похожем на пещеру зале, на фоне примитивного интерьера амфитеатра сооружение выглядело неестественно, словно было не из этого мира, не из этого времени…
В ложе покоилось обернутое серой материей человеческое тело. Это был Крумус — Величайший Учитель, основатель Дома и Вождь всех Вспоминающих. Необычными казались и размеры его спальни, и наличие в ней огромного количества зрительских мест. Но это была спальня Крумуса в Доме Вспоминающих. Только так здесь и должно было быть.
Зал заполнился до отказа. На скамейках почти не осталось свободных мест, и черные плащи заполняли последние.
— Вспоминающие!!! — прогремел голос. Он раздавался не только в ушах, но и в сознании этих людей. Голос был призывом. Тысяча пар внимательных глаз с глубочайшей верой уставились в серебристый символ на стенке ложа. Все эти люди считали себя приближенными к Истине благодаря Единству Крумуса, ведущему их к Свободе Вспоминания. Все они верили в его Великую Силу, способную открыть им Суть Мира и Человека в Мире. В отличие от обычных людей, они знали, что Великий Вождь родился четыре тысячи четыреста сорок три года назад…
А было это так. В небольшой крестьянской деревушке Корыбель, что в землях Альжира, появился странный человек. Его нашли местные дети на дороге недалеко от деревни. Он лежал, едва дыша, весь избитый и истекающий кровью. Тело его покрывали ужасные раны. В правой руке человек сжимал нож с инкрустированной драгоценными камнями рукояткой. На его безымянном пальце виднелся золотой перстень с крупным зеленым камнем.
Столь дорогие вещи могли принадлежать только очень богатому человеку. А богатый человек в те времена без многочисленной свиты не ступал и шага. Этот же лежал один на дороге, в грязи и крови, полуголый, готовый испустить дух.
Дети рассказали о своей находке корыбельскому старшине, который с помощью тех, кто постарше, оттащил беднягу в деревню, положил в своем доме и велел дочери выхаживать незнакомца. Старшина строго-настрого запретил ей что-либо спрашивать у человека, если тот очнется. Таков был в деревне обычай.
Белокурая девственница Лорида послушно омыла раны и растерла их целебным бальзамом. Это был первый мужчина, которого она видела голым. Его гармонично развитое тело волновало девушку. Но она постыдилась своего интереса и поспешно наложила повязки на обработанные раны.
Человек этот был совсем не похож на местных крестьян. Лицо его было мужественным и благородным. Совсем не таким, как у деревенских парней, которые ухаживали за Лоридой. Девушке вспомнились слова, сказанные однажды ее давно усопшей бабкой: «Ты у нас девица видная. Как и не наших кровей. Местные-то клячи тебе в подметки не годятся. Обрюхатит тебя не корыбельский, а высокий, красивый, из дальних стран. От него сына родишь».
Больше ничего не сказала бабка. Только, лежа на смертном одре, прошептала любимой внучке: «Велика судьба твоя, Ло…» — и замерла, погрузившись в вечный сон.
