«Выживание человека зависит от его способности сохранить за собой некоторую область свободного поведения, удержать контроль над какими-то важными аспектами жизни, несмотря на условия, которые кажутся невыносимыми, — пишет Беттельхейм. — Даже незначительная, символическая возможность действовать или не действовать, но по своей воле, позволяла выжить мне и таким, как я».
Третья стратегия жизни:
думать об образе будущего
В состоянии сильного стресса, страха и других эмоциональных переживаний сознание человека фиксируется на том, что происходит сейчас. Прошлое и будущее исчезают, есть только вездесущее настоящее. Это состояние полностью подчиняет человека сильнейшему инстинкту самосохранения, но одновременно забирает силы и снижает уровень сознания до канемановской «Системы 1», когда человек действует как автомат, как машина. Хайдеггер считал, что в такие моменты человек не существует, у него нет экзистенции. С другой стороны, у Хайдеггера человек с экзистенцией, действительный человек, также находится под стрессом: что-то идет не так, как обычно, что-то «выводит его из себя», но через самоосознание и осознанное действие он и сам выходит за рамки привычного.
Поэтому в кошмарных условиях несвободы крайне важно думать о том, что будет после, строить планы. Виктор Франкл в лагере задумал написать книгу о страданиях заключенных, думал о том, что она принесет пользу, когда всё кончится. Будущее вообще становится возможным благодаря людям, которые не смиряются с настоящим, выходят за его горизонт. Проще «умереть, забыться», уйти в мир иллюзий, и тогда за духовной смертью последует физическая. Вы можете возразить: эмигрировать, уехать, уволиться — разве это «смирение»? Эти выходы могут означать новую жизнь, где люди получают возможность реализовать себя. Верно: если человек совершает осознанный выбор, даже из самой кошмарной ситуации, то он создает у себя в голове образ будущего. Франкл испытывал неистребимый интерес к жизни, он очень хотел выжить в том числе и для того, чтобы узнать, чем «все это закончится».
«Человек взломанный» лишен будущего, вернее, оно контролируется теми, кто его взломал и управляет его поведением. Они осуществляют цифровой контроль через стимулирование центров удовольствия такого человека, через постоянную выработку организмом дофамина. Вероятнее всего, даталюди, «человекоданные», будут сидеть в основном на синтетических субстанциях — это и проще в управлении и обеспечит более долгосрочный эффект.
Прошлое также исчезнет — будет предполагаться, что если человеку необходимо хранить свой опыт, это можно будет сделать и в облаке.
Выход из-под контроля системы начнется через построение каких-то проектов, через возвращение человека к будущему — а значит, и прошлому.
Четвертая стратегия жизни:
стараться не изменять себе
«Чтобы не стать ходячим трупом, а остаться человеком, пусть униженным и деградировавшим, необходимо было все время осознавать, где проходит та черта, из-за которой нет возврата, — писал Беттельхейм. — Черта, которую нельзя переступать ни при каких обстоятельствах, даже под угрозой жизни. Сознавать, что если ты выжил ценой перехода за эту черту, то эта жизнь потеряет всякое значение».
Превращенная в набор данных, в ряды чисел человеческая жизнь — если ее еще можно так называть в этом случае — уравнивает все ситуации. Невозможно будет «переступить черту» в мире, где таких линий уже не осталось, где поведением управляет рой, который дает санкцию на те или иные поступки. Без проведения моральной запретной черты нет личности и нет свободы. Чтобы улучшить свои материальные условия, повысить комфорт или просто выжить к концлагере, человек может пересечь эту черту. Есть пример Раскольникова, который пересек эту черту, но свободы не получил, а наоборот, утратил ее, и чтобы вернуть свою свободу, пошел на каторгу.
В современном мире, мире «человека взломанного», навязывается понимание свободы как потребительского выбора. Но какая может быть свобода в выборе между кока-колой и пепси-колой, или, допустим, двумя брендами политиков, которые на деле ничем друг от друга не отличаются? Свобода — это сотворение реальности, самостоятельное проектирование будущее и осознанные действия по реализации проекта. Но это невозможно без осознания последствий своих поступков и без личной ответственности. Роевая санкция на выбор — это примерно то же, что и приказ эсэсовца в концлагере, никакого отношения к свободе в этом нет.
«Если тебя о чем-то спрашивают, следует отвечать по возможности правдиво, но о том, о чем не спрашивают, лучше молчать», писал Виктор Франкл. Этот тезис применим и к цифровой реальности. Здесь человек уже идет на риск, «укрывая информацию», которая может повредить ему или другим. Можно не сомневаться, что технократы будут вводить в действие все более изощренные методы «вытаскивания» информации. С другой стороны, люди, даже взломанные, инстинктивно будут пытаться её сохранить.
