Побочным эффектом господства гипернормализации является уничтожение возможности будущего. В СССР, например, не приветствовалась фантастика, она могла существовать только если принимала открыто дидактические, образовательные, педагогические формы. Некоторые писатели, правда, очень умело пользовались такими формами как прикрытием — интересно, что цензоры при этом ничего не могли сделать, ибо были соблюдены все внешние формальности, а о реальном содержании и его толкованиях говорить было попросту нельзя. Однако образ будущего в позднем СССР рисовался либо как вечное продолжение настоящего, либо как реставрация капитализма, что тоже означало погружение в вечное настоящее — только настоящее с другой стороны «железного занавеса». Коммунизм всё сильнее воспринимался как отвлеченный набор риторических формул, а тоска по будущему, несмотря на всю гипернормализацию, в обществе сохранялась. Поэтому капиталистическое настоящее стало в массовом сознании неким заменителем коммунистического будущего.
Эта ситуация повторяется и в посткапиталистическом обществе сегодняшнего дня, где брежневской «гипернормализации» соответствует постправда. Мир все так же стабильно абсурден, хотя при этом и непредсказуем. Но каждое странное событие происходит не здесь, а где-то, как в советской прессе трудящиеся Гондураса всегда собирались на свою очередную забастовку, в то время как в дома в Витебске новостью месяца было открытие фонтанов. Непредсказуемость событий в дальнем мире очень важна для гипернормализации и формирования роя. Ведь после потока сюжетов, которые каждый день обрушивают на аудиторию СМИ и соцсети, у людей возникает стойкое ощущение, что они ничего не в силах изменить, что развитие вышло из-под человеческого контроля. При этом всё вокруг — политики, СМИ, ученые эксперты, селебритис и всевозможные авторитеты, массовая культура и соцсети убеждают людей в том, что такое состояние нормально, что другого не дано, что человечество движется к некоему будущему, но это будущее будет таким же, как и сегодняшнее гипернормальное настоящее. Просто всего будет больше — гаджетов, товаров, машин, компьютеров, систем связи, иммигрантов, миллиардеров, селебритис, свободного времени. При этом тезисы о том, что экономическая система стоит на правах человека, защищает свободы и приносит блага всем повторяются как фон, хотя в них верит еще меньший процент, чем при СССР верили в коммунизм. Средства массовой обработки сознания все больше персонализируются, но ровно для того, чтобы сначала использовать человека как ресурс, а потом при помощи этого ресурса контролировать и управлять поведением не только его, но и таких же как он.
В людях все больше растет понимание того, что они находятся под колпаком, что за ними следят, и что как результат они могут себе позволить лишь определенные вещи. В сущности, люди догадываются о том, что они могут позволить себе лишь то, что даст им система, но гиепрнормализация убедила их, во-первых, в том, что для них это хорошо, а во-вторых, что альтернативы нет, и любой другой вариант будет хуже. При этом они все больше осознают, что будущее закрыто — в том смысле, что отдельный человек не может иметь на него никакого влияния. Нельзя сказать, чтобы людям было невдомек, что их свобода воли — только маркетинговая фикция, и что на деле никому не дано выйти за пределы системы. Их свобода все больше связана с виртуальной реальностью, в которой люди проводят уже порой не меньше времени, чем в реальности настоящей. Это состояние — «возлезнания», как в театре, состояние сознательной приостановки неверия, только эта приостановка касается не реальности сцены, а реальности собственной жизни. Они живут в состоянии полусна, при этом организм вырабатывает эндорфины, соответствующие процессам реальным. В антиутопиях, например, в «Дивном новом мире» Олдоса Хаксли или американском телесериале «Мир Дикого Запада», химические вещества играют огромную роль в том настоящем, которое становится будущим. В нашем мире химия для корректировки сознания также применяется все чаще. Герои Хаксли не могут обойтись без наркотика «сомы» несколько минут, а создатели сериала придумали для своей версии будущего субстанцию «жанр», которая дает человеку пережить сразу несколько состояний сознания, накладывающиеся на реальность.
Роль певцов, певиц и других селебритис в мире будущего как продолженного настоящего состоит в том, чтобы существа, с которыми люди себя могли отождествлять, жили «на полную катушку», что они показывали, что свобода воли существует в обществе, откуда на микроуровне оно высасывается мощных пылесосом когнитивных систем и систем слежки.
