Капо мог выжить сам и помочь «своим» — но обязательно за счет остальных. Правила СС не предусматривали «милости к падшим», малейшие проявления человеческих чувств рассматривались как повод к немедленному разжалованию капо, если не к более радикальному наказанию. Поэтому даже те капо, которые начинали с мысли о том, что должность даст им возможность помочь хоть кому-то, быстро вырождались и полностью утрачивали мораль. Мораль — то, что отличает человека от животного, и дав себе лицензию на ее утрату, человек уже не удерживается от соскальзывания вниз по всем фронтам. Так образовывалась своего рода лагерная элита из монстров, обладающих властью над людьми.
Возможно, кто-то уже сейчас, рассудив, что власть Цифрового Левиафана неизбежна, решит принять именно эту стратегию личного выживания. Он или она будет верой и правдой служить строителям Левиафана, тем, кто за ним стоит, говоря себе, что лучше на должностях при Левиафане будет она, а не откровенная аморальная личность, для которой жизнь человеческая не стоит ломаного гроша. Кроме стремления к выживанию в данный момент, такими людьми может двигать и стремление стать необогами, а не неолюдьми, и закрепить это место в новом виде за своими потомками. Речь идет о том, чтобы спастись и не стать обреченным на вымирание видом.
Особенно это относится к ученым, разработчикам, администраторам, чиновникам — всем тем, кто рассчитывает, что Левиафан смилуется именно над ним или над ней, а дальше можно будет закрепиться в новой позиции и потихоньку вырулить к тихой заводи. Немаловажными для некоторых могут явиться и награды, которые обещают строители левиафана: удобство, сытость, решение материальных проблем, замена больных органов на здоровые, а в перспективе — бессмертие.
Не очень понятно, зачем Левиафану бессмертные хозяева, лишенные каких-либо стимулов к сотрудничеству, и возможно ли вообще бессмертие даже в виде загрузки некоего объема информации, которая якобы будет выражать нового человека, на тот или иной носитель. Кроме того, ниже пойдет речь о том, что необоги и неолюди, пожалуй, будут настолько тесно спаяны вместе, что гибель одних приведет к гибели других — и не факт, что из двух подвидов неолюди погибнут первыми. Но душой необоги умрут гораздо раньше своей физической смерти — и вопрос в том, насколько их можно будет считать людьми.
Вторая стратегия выживания:
уход в мир иллюзий
Единственное место, куда не могли забраться эсэсовцы в лагере — это мозг человека, хотя, безусловно, такие попытки делались. Таким образом, мечты оставались единственной независимостью заключенных. Выше описано, как трудно им было найти свободную минуту, не загруженную каким-либо занятием, но если они ее находили, то погружались в мечты. Фантазии улучшали их представление об окружающем мире, поэтому нередки были рассказы и слухи о каких-нибудь милостях. Говорили, например, о скором освобождении по чьему-нибудь поручительству, о том, что Красный Крест вот-вот приедет и отберет людей определенной национальности для обмена с пленными немцами, об улучшении условий содержании чуть ли не по приказу Гитлера.
Рассказывали также истории, которые хорошо кончались — из своей или чужой жизни, а то и просто из кино или литературы. Одни грезили, другие слушали. Виктор Франкл вспоминает, как однажды староста блока рассказал ему сон, в котором ему обещали, что освобождение придет 30-го марта. Он считал этот сон пророческим, и 31-го марта, когда освобождение не пришло, умер. Так волны смертей прокатывались по лагерям после каждого очередного разочарования.
Нет нужды говорить о том, как в сегодняшнем мире распространено бегство от действительности и уход в иллюзии распространен как реакция на невозможность изменить что-то в мире или в собственной судьбе. Понятна и полная бесперспективность этого пути — ведь физический мозг будет полностью контролироваться Левиафаном. Мир иллюзий не полностью определяется физическим мозгом, но совокупность приемов манипуляции в сочетании с контролем над реакциями создадут человеку такую персонализированную виртуальную реальность, какую определит Левиафан. Уход в мир иллюзий может превратиться, таким образом, в очень эффективное средство мотивации и разобщения.
Третья стратегия выживания:
порвать эмоциональные связи
Как можно было выносить моменты, подобные описанному Беттельхеймом:
