Попросим, чтобы Дух Святой молился в нас Отцу во имя Искупителя. Пречистая же вымолит для нас у Бога эту милость. И почему пренебрегаем мы поддержкой Приснодевы?
Не слишком ли удалены мы и отстранены, чтоб эта помощь нам была полезной? И все ж остережемся помещать ее значения присущего ей выше, коль не желаем умножать богов мы, как совершали это племена, ослепши в идолопоклонстве.
И не ропщи, когда успех не отвечает на твои труды. Земное лоно разверзает пахарь, зерно туда бросая и укрывая тут же; затем он удаляется и свою пашню оставляет заботам Провидения.
Когда же недород случится вдруг, то будет ли от этого он тружеником меньшим?
Но если после тягостных усилий, почувствовал ты, как твоя душа восходит и Бога почитает Своего, то стоит ли жалеть тебе о поте трудов своих?
В деснице Господа блаженство человека; и Сам Господь запечатлеет на личности премудрого отметины почета, которые ему принадлежат.
Се Он нам говорит: «Пророка око рассмотрите, и прочитайте в нем вы тайны и повеленья сердца Божия, как вы читаете в глазу министра царского распоряжения и тайны господина своего.
Ведь глаз пророка Я мерою создал чувств собственных, и в нем пишу живыми письменами Я Свои намеренья и повеленья.
Вот почему пророческое око Я поставил светильником для сердца вашего и духа, но если вы пренебрегли в нем видеть свет и к ясности стремиться, то Я его закрою, и сущность ваша вся погрузится во тьму.
И с кем предаться радости мне на земле? Бесспорно, с тем, кто сможет стать свидетелем моих стенаний и вместе удручится над недугами людскими.
О, легкомысленные люди, когда бы в ваших радостях я принимал участье, намного меньше вы бы стали доверять слезам. А я б причастным сделался к разочарованьям вашим, дав руку вам, чтоб еще глубже в бездну опуститься.
Придите, люди удрученные, придите все те, которые стенают над чудовищностью зла. Мы вместе восскорбим, не дав себе успокоенья, пока иголка милосердья не пронзит истоков жизненных у нас.
Когда же обольется наше сердце кровью; когда же наша кровь омоет раны хоть нескольких из наших братьев, тогда запеть мы сможем торжествующий псалом.
Неведомы вам эти наслажденья, люди, кто вовлечен в катящийся с горы поток; вам неизвестно ни что такое радость, ни что такое скорбь.
Как дети, переносите вы взгляд свой на пустые безделушки, что вас притягивают и забавляют; и как они, вы нечувствительны, чужды недугам, уничтожающим людское племя.
Где вы обрящете умеренность? Ребенок от нее далек, подобно вам; однако его ведут к ней возрастанье и укрепленье в силах.
Но каждый шаг ваш, ее от вас все больше отдаляет.
И даже восприняв удар ужасный, заставивший скатиться до пределов бездны, сумеете ли вы взойти опять на путь труда и ликованья?
Ревнители поэзии, когда бы вы читали священные писания, какими превосходствами тогда бы обладали! Увидели бы в них вы камни, вещающие в построенных на крови храмах. Увидели бы в них вы беззаконья воинов, вглубь бездны ниспадающих, и преклонили бы свою главу над их клинком.
Увидели бы Божество, что посетило эти храмы и не нашло в них больше места для Себя в разросшихся служеньях идолам.
Вы в них увидели бы Божье милосердие, Само снимающее узы с рабов и нарушителей закона, дающее им пищу собственной десницей.
Вы в них узрели бы возвышенность, разнообразие и силу; и затруднились бы, конечно, сделать выбор, ни в чем там недостатка не имея. Однако Премудрости десница ослепляет ваши очеса профанов, когда проходите вы этот роскошный и обширный луг.
Без этого цветы, которые собрали вы на нем, могли бы послужить питаньем для гордыни вашей и жертвами разврата для людских воззрений. Образование и дарованья духа вашего вы обращаете в спекулятивную монету, в чем и уподобляетесь Иуде, продавшего Спасителя за тридцать серебряных монет.
И как торговлю устанавливать средь сущностей, которые к ней не имеют отношенья? Когда взыскуете вещественного вы, то стоит предаваться трудам материальным. Дух должен нам служить для обретения духовности и добродетели.
Священное Писание дано было во имя обогащения разума и сердца у людей. Сокровище божественное это подобно цветнику, где истый человек способен прогуливаться время всякое; и в нем всегда найдет он новые цветы, пусть даже собирает каждый раз одни и те же.
Откройте же пророков книги, – какой огонь, какие обороты, сколь чувств и мыслей много, которые ложатся друг на друга! Сие от безнадежности, сие от милосердия к народу избранному, сие же от любви и песнопений; стенанье здесь, что чрево матерей пророков, которое служило им гробницей только.
Поэты человечества, вы стали бы изящней соразмерней, хоть и повелевает вами ваше вдохновенье.
Ты кажешься Единым Отделенным: иного Бога нет, кроме Тебя. Как стал Единым Он? Ведь мысль Его не знает прерывания, а мысли всякие Его – творенья.
Как человек ли ограничен Он и слаб? Как человек ли Он обуреваем узким кругом своих мыслей? И видит ли Он их, как человек, обратно возвращаясь к тем же самым, отягощаясь их смятением и их бессильем?
