А Олег Петрович раскинул в кухне раскладушку, но ложиться не стал. Сидел и смотрел на Спасителя. И горячо благодарил Его за то, что Он не позволил бомжу помереть прямо там, на веселой детской площадке, что дал возможность ему, Олегу Петровичу, помочь старику… Все-таки был он немножко с "приветом", этот Олег Петрович…
***
На следующее утро Олег Петрович проснулся раньше всех и побежал на рынок. По пути закинул в мусорный бак дедовское тряпье…
Рыночек был маленький, совсем рядом. Денег было немного, но Олег Петрович как-то исхитрился и купил деду почти весь необходимый на первое время гардероб. Очень китайский спортивный костюм, дешевенькие кроссовки, носки, белье…
Но вот на куртку, даже самую простенькую, денег все-таки не осталось.
– Свою отдам, – решил Олег Петрович. – У меня их две, зачем мне?
***
Дед Андрей проснулся чуть позже. Открыв глаза, долго не мог сообразить, где он, почему так тепло. И душе, и телу. Наконец вспомнил вчерашнего чудака, и снова заплакал… Наплакался, успокоился, погладил Бродяг. Захотел встать, огляделся по сторонам, пошарил руками по полу и остался под одеялом – его одежды нигде не было…
Запыхавшийся Олег Петрович (бегом бежал всю дорогу, торопился) влетел в квартиру, мигом разулся и поспешил к деду. Тот испуганно выглядывал из-под одеяла – а ну как опомнятся и прогонят прочь?…
Но странный хозяин квартиры никого никуда гнать, конечно, не собирался. Наоборот, улыбнулся и сказал:
– Вот, дед Андрей, ты меня прости, я твою старую одежонку выбросил, а тебе вот купил… – и протянул старику пакет с одеждой.
Дед медленно сел, беспомощно опустил лохматую голову и забормотал – не понимаю, не понимаю, Господи, ничего не понимаю! – впервые в жизни, кажется, обратился к Богу…
– Зачем тебе это все, Олег Петрович? Чего ты со мной возишься? Кто я тебе – брат? Сват?
– Ты мне человек, – серьезно ответил Олег Петрович. – Одевайся, дед, пойдем завтракать. Там баба Аня оладушков напекла, носом чую… – и улыбнулся – немножко смущенно.
После завтрака Олег Петрович усадил деда на табуретку, замотал большим старым полотенцем, и принялся за стрижку.
Машинка дедовские космы не брала, поэтому Олег Петрович для начала состриг все длинное и лохматое большими ножницами. Волос с деда насыпалось, как с доброго барана… Окончательный лоск наводили машинкой. Управлялся с ней Олег Петрович мастерски – всегда сам стригся – денег на парикмахерскую, как правило, не находилось…
***
Паспорт деду Андрею выхлопотали новый. Ни секунды не размышляя, Олег Петрович прописал деда у себя – как дальнего родственника. А через месяц деду каким-то чудом (каким – понимал только Олег Петрович) удалось устроиться на работу. Сторожем на обувной фабрике. А еще через месяц дед пришел домой молчаливый, загадочный…
Подождал, пока в комнате соберутся все, включая Ушастого… Подошел к вазочке, которая стояла на открытой полке и доступ к ней всегда был свободным. В этой вазочке испокон веку, сколько себя помнил Олег Петрович, хранился семейный бюджет. Туда, дед Андрей сам видел, выкладывал зарплату Олег Петрович, туда же вносила свой крохотный вклад баба Аня…
А сегодня вот и он, дед Андрей, с гордостью поглядывая на окружающих, положил свой первый заработок.
– Вот, – сказал он. – Деньги!
Ужин в этот день был праздничным.
***
Жили они дружно, баба Аня возилась по хозяйству, дед и Олег Петрович работали, кроме того, на Олеге Петровиче лежала обязанность обеспечивать домашних продуктами.
А дед Андрей, обретя дом и семью, как-то сразу, незаметно и безболезненно, прекратил выпивать. И даже не тянет – удивлялся он…
***
Как-то зимним вечером, возвращаясь с рынка (за продуктами Олег Петрович всегда ходил под вечер – можно было сторговаться подешевле), он проходил мимо автобусной остановки. И вдруг, ни с того, ни с сего, решил доехать домой на автобусе. Хотя пешком-то – всего три остановки.
– Да ладно, – подумал замерзший Олег Петрович, – проедусь.
В руках он держал два пакета – с картошкой, луком, капустой, парой яблок… Народу на остановке было совсем мало – молоденькая девушка в красной куртке, два парня и здоровенный мужик в дубленке. Олег Петрович рассеянно глядел по сторонам, вспоминал, что забыл купить…
И вдруг заметил маленькую, черную, как смоль, дворняжку. Дворняжка была инвалидом – правой передней лапы не было совсем, она привычно ковыляла на трех. Снег на ее облезлой черной шубке не таял, лежал маленькими сугробиками. Собачка подковыляла к здоровяку в дубленке…
…А дальше все замелькало, закружилось, замельтешило…
– А ну, пшла отсюдова! – неожиданно заорал здоровяк и пнул собачонку тяжеленным ботинком. Собачка с коротким визгом взлетела в воздух, отлетела метра на три, упала, и осталась лежать.
Хилый, невысокий Олег Петрович бросил пакеты и кинулся на здоровенного мужика – Ах ты гад! Сволочь! Ты за что ее? – кричал что-то еще, пока не напоролся на железный кулак. Его, как и собачонку, отнесло в сторону, он упал, едва не теряя сознание от боли…
– Слава Богу – не в голову, – вяло подумал он… – А то бы сразу каюк…
Дышалось тяжело, удар пришелся в живот…
