Этам был в «SW» с очень пьяными друзьями. Эндрю, друг Этама, угостил меня мартини. Я отказалась. Он сказал:
– Дорогая моя, я тебя уважаю. Ты единственная женщина на этом празднике жизни, кто отказался от моего вина. Любая другая давно бы согласилась и залезла мне в штаны, потому что все здесь знают, кто я и сколько стою.
С усмешкой выплюнув эти слова, Эндрю сжал губы, нахмурил брови и прищурил левый глаз, застыв так на несколько секунд. Я догадалась, что таким он выглядит в газетах, во всяком случае, в его представлении. Эндрю пытался помочь мне понять, кто он. Я почувствовала, что мне знакомо это лицо, и усиленно начала перебирать в своём сознании главных героев светской хроники из газет и глянцевых журналов, но, видимо, процент его появления в подобных изданиях всё же уступал изображению разных голливудских звёзд, поэтому моё сознание твердило мне: «Бред Питт, Том Круз, Джордж Клуни». Я не слышала слабого писка памяти: «Эндрю Клоуш, сын английского виконта и владельца „Double Music Records“».
– Милая моя, – ласково шептал Эндрю, – я очень богат. Ты себе не представляешь. Я та-а-а-ак богат. Я не знаю, что мне делать с моими деньгами. Есть их, что ли? Да, я и так их ем… Проедаю в ресторанах Мишеллин,[91] пропиваю с друзьями… Мне так надоело. Так скучно жить. Я не знаю, что мне делать с деньгами.
Я понимала, что он несёт полный бред и никогда в жизни добровольно не расстался бы даже с половиной своего богатства, но он так печально всё это говорил, что мне и в самом деле стало его жаль. Ему приелись деньги, бедный мальчик. Иметь много денег так же сложно, как и не иметь их. Ах да! Ты катастрофически богат и не понимаешь, куда же тратить свои миллиарды. Ужасное ощущение, когда можешь позволить себе всё, – это значит, нет стимула и не к чему больше стремиться…
– Эти девушки в клубе… Охотницы. Голддиггеры. Фальшивки, – продолжал он. – Они легко покупаются. Легко. Тем, кто непривлекателен, немного сложнее, но я молод, богат, хорош собой. Я могу спокойно получить любую женщину в этом заведении, да и в любом другом. Они все настолько доступны и предсказуемы, что мне день ото дня всё скучнее. У меня столько денег. Столько денег… Бог мой! Когда я говорю им об этом, у них загораются глаза и рука автоматически кладётся мне на ширинку.
Признаться, мне тоже понравился Эндрю, но я не могла понять, зачем он рассказывает всем девушкам о своих несметных богатствах, если ему не нравится, что они начинают любить его за деньги. Он вполне мог очаровать их, просто оставаясь самим собой – своим разговором, манерами. Быть озабоченным деньгами вульгарно, это касается и тех девушек, которые охотятся за богатыми мужьями, и тех мужчин, которые устраивают показуху.
Также и Этам Джонс сильно разочаровал меня тогда на обеде в парке. Он был мне исключительно приятен до тех пор, пока не дал свою визитную карточку, сообщавшую, что он владелец «Jones Diamonds».[92] Я была знакома со множеством богатых людей, да и я сама, хотя и не купалась в золоте, была достаточно обеспечена, так что понять, почему он так напрягся, было сложно. Дав мне визитку, он мгновенно ушёл в оборону, посылая мне нервный сигнал: «Теперь ты знаешь мою тайну. Я владелец „Jones Diamonds“, но ты так просто меня не получишь. Я не отдам свои деньги. Это моё, моё! Вы все хотите заполучить мои деньги. Я знаю это!» Тогда я очень пожалела, что вообще завела разговор о его работе. С того момента наш оживлённый разговор поутих, стал фальшивым и неинтересным.
В тот вечер в «SW» Этам сам подошёл ко мне поздороваться. Мы заговорили, но когда светский разговор ни о чём исчерпал себя, мы оба почувствовали себя неловко и замолчали, с облегчением вздохнув, когда к нам присоединился Эндрю, пытавшийся угостить меня мартини. Этам воспользовался случаем и отошёл.
