— А у них действие пехотного отделения строится вокруг пулеметного расчета. У них даже сам пулеметный расчет не два человека, как у нас, а три. Они таскают с собой два сменных пулеметных ствола и массу железных коробок с пулеметными лентами. А остальные солдаты отделения, вооруженные карабинами Маузера, на дальние расстояния почти и не стреляют. Вот немцы из этой концепции боя и ввели первыми промежуточный патрон и автомат (так называемую штурмовую винтовку) для него. А Красная Армия максимум, что в войну успела, — с 44-го года вместо винтовок пустила в войска более короткий карабин с не примыкаемым, а с откидным игольчатым штыком. И еще проходил войсковые испытания пулемет Дегтярева под промежуточный патрон. Этот пулемет потом, уже в 50-е годы был принят на вооружение. Кстати, товарищ Дегтярев кое-какие механизмы для своего агрегата позаимствовал у немцев. В частности, механизм подачи патронов из ленты. Да и хранение самой пулеметной ленты в приставном снизу барабане при пулемете — тоже от них.
— Так ты считаешь, что МГ-34 лучше нашего ДП?
— Определенно лучше. Но и он не идеал. Идеал немцы создадут через пару лет и назовут МГ-42. Этот пулемет будет оставаться на вооружении множества стран еще несколько десятилетий после войны.
— А его конструкцию ты описывал?
— Описывал, — кивнул Алексей Валентинович. — Я его в нашем школьном музее разбирал и собирал. И очень рекомендовал «изобрести» его раньше немцев. Хотя, не знаю, получится ли. У нас винтовочный патрон с выступающей закраиной, а у немцев без, с прорезью. Вот, скажем, наш авиационный ШКАС немцы так и не смогли скопировать именно из-за такого различия в патронах.
— Ладно, Алексей, — встал со стула Михаил, оправляя под ремнем гимнастерку, — с тобой, я вижу, об оружии можно до вечера говорить. Раз ты уже этот чудо-пулемет описал — не будем повторяться. Я пойду, а ты займись плановой работой. Кстати, — сказал, обернувшись уже от дверей, — пистолет не забудь разрядить.
За обедом слушали по приемнику Москву. Были и песни, и сообщения о рекордных урожаях и плавках металла, и об успешном призыве мужчин и народнохозяйственного транспорта на Большие учебные сборы (скрытая мобилизация). Опаньки. А ведь, если товарищ Сталин решил ничего не менять — скоро начнется Освободительный поход в Польшу. Так, так, так. А ведь есть еще, что сказать на эту тему Советскому руководству…
— Слушай, Михаил, — обратился Алексей Валентинович, дуя на обжигающую жирную уху в ложке, — после обеда, мне с тобой нужно будет поговорить. Я опять кое-что вспомнил. Надеюсь, не поздно.
— Ладно. Поговорим.
— Насколько я помню, — продолжил Алексей Валентинович уже в кабинете, — в эти дни товарищем Сталиным принимается окончательное решение о сроке вступления Красной Армии в Польшу, я думаю, сроки будут примерно теми же, что и в моем времени. 17 сентября.
— Я это читал в твоих
— Все так. Рекомендовал. А сейчас я просто хочу рассказать о наших чисто военных ошибках, не о политических, которые, вполне можно избежать.
— То есть, ты этого еще не писал?
— Нет. Как-то упустил.
— Ладно. Клава, прервись на минутку. Ты умеешь быстро печатать то, что говорят вслух?
— Доводилось, — кивнула Клава.
— Тогда откладывай перепечатывание рукописей твоего супруга и вставь в машинку чистые листы с копиркой. Будешь печатать вслед за ним. Мои фразы вставлять не нужно.
— Хорошо, — Клава заменила бумагу, — я готова.
