Помимо ночных посиделок и исследовательской работы в новом учебном году у Иванны нашлось свежее оригинальное развлечение. Профессор Сальватьерра в середине января вдруг заявил, что лекции читать он больше не желает, мотивируя тем, что в лекционном зале ему стоять холодно, и вообще, чем один раз рассказать, ему проще сто раз показать. Каркаров, не доверяя ни одному из четырёх подведомственных Сальватьерре доцентов, решил взять дело в свои руки. Позже, уже занимаясь подготовкой первой лекции, он признался Иванне, что выступление в лекционном зале наверняка будет стоить ему нервов — непереносимость помещений типа амфитеатра с определённых времён шла у него рука об руку с непереносимостью браслетов. Иванна великодушно сказала, что может поприсутствовать на его лекции, если ему кажется, что это поможет. Каркаров её предложение принял с энтузиазмом, так что в один прекрасный день — точнее, раннее утро — ей пришлось заставить себя проснуться, забросить дела в мастерской и идти вместе со студентами выпускного курса в лекционный зал. Место на самом верхнем ряду пришлось отвоёвывать у сонных лоботрясов, которые, очевидно, на утренние лекции ходили исключительно с целью досмотреть последние сны. Она разложила перед собой заметки и блокнот, собираясь по обыкновению попытаться упорядочить свои хаотичные записи, но воплотить эти планы в жизнь ей не удалось.
Каркаров всегда был блестящим лектором, способным c лёгкостью держать любую аудиторию, но во времена своего ученичества Иванна не особенно любила его лекции. Никакая ораторская харизма и захватывающая подача материала не могла скрыть от неё едва заметный идеологический и политический оттенок этих лекций. Ни Янко, ни Аде, например, это совсем не мешало в усвоении материала.
У Иванны же был несколько иной взгляд на всё это. Как-то раз, отец при ней весьма экспрессивно высказался в адрес одного древнего французского рода, ратующего за чистоту крови, поименовав его представителей мужеложцами и кровосмесителями. Объяснить ребёнку значение своих слов он затруднился, спихнув эту головную боль на Елизавету. Та мужественно призвав на помощь науку, популярно растолковала ей оба явления. Первое было объяснено на примере двух котов дочери елизаветиной подруги-магглы. Коты были кастрированные, но это не мешало им периодически изъявлять друг к другу страсть ко взаимному удовольствию, что довольно часто приводило наблюдателей в сильное замешательство. Мужеложцы, говорила мать, хоть штука и противоестественная, но не очень вредная для рода человеческого — от их любви генофонд не портится, потому, в целом, пусть живут. Неизвестно, насколько, в данном случае, стерилизация повлияла на их половое поведение, причины явления сложны и не до конца изучены. На примере египетских фараонов Елизавета подробно расписала, чем чреваты близкородственные браки. Иванна была очень удивлена, так как на слух ей показалось, что кровосмесители — это как раз те волшебники, кто не сильно заботятся о чистоте крови, и заводят семьи с магглами. Таким образом, вооружённая знаниями, она всегда кривилась, когда после лекций её сокурсники с горящими глазами обсуждали какую-нибудь идею из области чистоты крови, прозвучавшую глубоко между строк. При этом она не могла не восхищаться, как же ловко удаётся Каркарову вложить в их головы ту или иную мысль так, что казалось, будто они сами до неё дошли.
Сейчас, спустя несколько лет, Иванна слушала уже слышанную ранее лекцию по родовым проклятиям, внимая с открытым ртом. Ни малейшего намёка на идеологию — чистая информация, аккуратно и логично систематизированная, разбавленная реальными примерами. Окинув аудиторию взглядом, Иванна обнаружила, что внимание всех студентов находится во власти Каркарова. Даже её нерадивые соседи слушали, затаив дыхание. Факт того, что в рейтингах популярности у женского населения Дурмштранга директор с лёгкостью обходил молодых доцентов и уверенно делил первое место с очевидным красавчиком Сальватьеррой переставал вызывать недоумение после первых пяти минут лекции.
Она поймала себя на том, что машинально начала записывать и горько усмехнулась. Да, если бы он раньше не связался с этой дурацкой «сектой»… Зачем ему это понадобилось? Талантливый преподаватель, он без труда увлекал слушателей, но сам увлёкся чёрт-те чем и увлёк за собою многих… Ради чего? Она никогда не пыталась выяснить у него причины, побудившие его примкнуть к рядам сторонников Тёмного Лорда, но сейчас, сопоставляя прошлое и настоящее, она испытывала ярость по отношению к собственному бессилию. Что делать, если нельзя изменить прошлого? Смириться, принять к сведению и не допустить повторения в будущем? Да. Но что делать с болью, рвущей сердце?
