Внимательно выслушав, Каркаров заявил, что она просто не рассчитала с количеством гостей и на пустом месте разнервничалась. Ей совершенно не стоило пока что беспокоиться о Новаке — он в самое ближайшее время наведёт справки, и наверняка подтвердится, что это кто-то безобидный. Возвращаясь к затронутой теме Снейпа, Каркаров смиренно пообещал во всём содействовать Иванне, раз уж ей что-то втемяшилось в голову, но взамен просил её обещать действовать вдумчиво и взвешенно. Что касается дальнейшей деятельности Иванны — тут вообще нет никаких поводов волноваться: до того, как она найдёт себе интересную тему для исследования, в Дурмштранге ей найдётся, чем себя занять.
— Я очень рассчитываю на твою помощь в организации подготовки к предстоящему Турниру, — проникновенно сказал Каркаров, беря её за руку.
— Э-э-э, а чем я-то помочь могу? — удивилась Иванна, поднимаясь с ящика.
— Поверь, дел хватит! — торжественно уверил Каркаров. — Ну, пойдём?
***
В наступившие последние выходные июня Иванне всё же удалось отрешиться от беспокойства. Видя, что гости вполне освоились и не нуждаются в том, чтобы их круглосуточно развлекали, она со спокойной душой стала получать удовольствие от общения. Тори незапланированно внесла феерии во всеобщий отдых — преодолев смущение перед незнакомыми людьми, она расчехлила привезённый с собою фотоаппарат и в перерывах между экскурсиями в елизаветину лабораторию и приставаниями к дурмштрангским профессорам с расспросами про их предметы (этой участи избежала только Яблонская, ибо История магии Смитам экзотикой не казалась), она активно фотографировала всё, что движется и не движется, отщёлкивая по две-три плёнки за день. Особенно удачной была признана фотография стоящих в рядок Снейпа, Каркарова и Малфоя, наблюдавших в тот момент за очередным спаррингом (на этот раз Мирослав с Гораном решили поразмяться для поддержания формы). Адя до глубины души восхитилась колоритом, назвала фотографию шедевром и попросила себе увеличенную копию, сказав, что повесит над кроватью в новой квартире.
Яблонская легко и непринуждённо делала вид, что ничего не случилось, однако это никак не мешало людям сведущим при отсутствии свидетелей активно подкалывать на эту тему вздохнувшего с облегчением Янко.
На Снейпа снизошло своего рода умиротворение, и он большую часть дня проводил либо за изучением библиотеки, либо в дебатах с Елизаветой, которая выслушивала его порой излишне радикальные воззрения на тот или иной аспект зельеварения с воистину материнской снисходительностью.
С Каркаровым у Снейпа образовалось некое подобие мира, по крайней мере, находясь в обществе друг друга, они больше не пытались испепелить друг друга взглядами, в дискуссиях изливали яда не более, чем того требовал предмет разговора, и даже, приходя в особенно благостное настроение, позволяли себе дружески подтрунивать над Малфоем и его заблуждением относительно Дайсукэ. Конечно, нельзя было сказать, что они вдруг стали лучшими друзьями, но, по крайней мере, Иванна перестала опасаться оставлять их без присмотра.
Василиса кругом таскалась за Смитами, жадно перенимая опыт старших товарищей и выуживая из них всё, что тем известно про Иванну, мотивируя это тем, что хочет лучше узнать, чем живут и дышат алхимики-зельевары, чтобы понять — действительно ли ей интересен сей предмет.
Таким образом, несколько дней пролетели чрезвычайно мирно. Гости разъезжались с неохотой, но их так или иначе позвали дела. Дольше всех в поместье Мачкевичей задержались хогварские гости, Каркаров, Василиса и неизменные Адя с Янко. Последний почти полностью пришёл в себя после неожиданного подвига и с удовольствием подвергал осмеянию этот факт своей биографии, впрочем, благородно не вдаваясь в подробности и не переходя на личности.
Во время прощального ужина перед отбытием Снейпа и Смитов по домам, Иванна позволила себе расслабиться настолько, что наконец-то решилась показать свою «вторую анимагическую форму» — правда, при этом ей пришлось буквально силком заставить друзей транфигурироваться за компанию с ней. Первым перед публикой предстал тот самый оленерогий драконокрылый кентавр, затем на месте Ади возникла переливающаяся радужной чешуёй зеленоволосая русалка с кроваво-алыми ангельскими крыльями и торчащими из-под верхней губы иглами-клыками. На фоне первых двух персонажей иваннин аватар смотрелся крайне блёкло и уныло; вся зрелищность его закончилась на стадии трансфигурации.
Покинув по примеру товарищей беседку, в которой происходил «ужин», Иванна встала у края берегового обрыва и, приняв особо вдохновенный вид, простёрла руки в сторону садящегося солнца. Её волосы стремительно побелели, кожа, обретая сероватый оттенок, плотно обтянула череп, очертив скулы; край век и губы потемнели до черноты, показались клыки, удлинившиеся ссохшиеся пальцы увенчались чёрными когтями, одежда обратилась в непонятные чёрные лохмотья, за спиною возникли огромные нетопыриные крылья.
