Тщетно пытаясь вспомнить хотя бы приблизительно, что ей привиделось, она вновь заснула, чтобы вдруг оказаться в своей «детской» лаборатории. Она, Янко и Адя отмечали успешное завершение иванниной разработки замораживающего зелья. При этом выглядели они все лет на двенадцать-тринадцать, что никак не мешало им со знанием дела хлестать сливовицу, которую в реальности Иванна не переносила. Она вдруг обратила внимание, что на столике возле дивана помимо графина стоят четыре стопки и ей стало интересно — кто же четвёртый? Словно в ответ на её мысли из-за горки со сломанной дверцей появился Снейп — тоже выглядящий на двенадцать и листающий обнаруженный где-то среди мебельного кладбища том Большой Советской Энциклопедии. Не успела Иванна возмутиться, почему Снейп, который старше её на пять лет, выглядит их ровесником, как тот захлопнул здоровенный талмуд, на чистейшем русском заявил, что всё это — несусветная чушь, и потребовал себе порцию сливовицы. После того, как Янко плеснул всем в стопки свежую порцию напитка, юный Снейп, образ которого, как внезапно осознала Иванна, она взяла из его же воспоминаний, повернулся к ней и с недетской серьёзностью спросил: что она намеревается делать теперь, после завершения исследования? Вопрос застал Иванну врасплох и здорово испортил ей настроение, ибо ответа на него она не имела. Она встревожилась настолько, что даже проснулась.
За окном по-прежнему было пасмурно, но совсем светло, часы над туалетным столиком показывали начало первого, тяжесть в районе лодыжек свидетельствовала о том, что кто-то из кошек всё же пробрался в комнату. Каркаров спал беспробудным сном и на все её попытки встать и ухом не повёл, однако Иванну это ничуть не остановило — вытянув ноги из-под дремлющей Русалки (старая кошка, мать Велеса, имела серебристую масть, и имя получила из-за парадоксальной для среднестатистической кошки любви к водным процедурам) и отработанным движением вывернувшись из каркаровских объятий, она выбралась из постели и уковыляла в ванную. Продолжительное умывание, увы, не ослабило кипение мозга; на плеск пришла Русалка, запрыгнула на край раковины и уставилась на струю текущей воды.
Задумчиво рассматривая в зеркале свои покрасневшие глаза, Иванна осознала две вещи: во-первых, со всеми этими дурацкими снами она однозначно не выспалась, во-вторых, вопрос, заданный Снейпом во сне, действительно её беспокоил. И вообще — неужели все эти её дурные предчувствия — лишь неявное беспокойство из-за того, что она достигла цели, а новой у неё не было? С одной стороны — бред, но с другой — вполне имеющая право на существование версия. Она несколько лет жила этим исследованием, теперь результат достигнут, а что дальше? Над этим стоит крепко подумать, и желательно — в ближайшее время, иначе незапланированные душевные метания рискуют отравить ей существование. Конечно, было бы здорово, если в них виновато именно окончание исследования…
Не в силах дольше оставаться наедине со своими мыслями, Иванна выключила воду, яростно вытерла лицо полотенцем и нацепила очки. Русалка моментально забралась в раковину и вольготно растянулась на влажном полированном мраморе, с интересом поглядывая в сливное отверстие. Машинально почесав кошку за ухом, Иванна вышла из ванной, натянула джинсы с футболкой и пошлёпала вниз, спохватившись где-то на середине лестницы — а может быть стоило всё же растолкать Каркарова и поговорить о беспокойстве с ним? Или попытаться узнать что-нибудь про таинственного Новака, или попробовать поднять тему спасения Снейпа — в любом случае, он отвлёк бы её от раздумий. Впрочем, к тому времени, как эта мысль окончательно оформилась, Иванна уже оказалась внизу.
***
На веранде происходило действо, заставившее Иванну замереть на месте и вызвавшее желание протереть глаза. Вся мебель была сдвинута к периметру веранды, в центре, вокруг двух низеньких столиков, на брошенных поверх расстеленных по полу ковриков и циновок подушках, восседала армия гостей почти в полном составе. Гости имели вид разной степени утомлённости, но в целом весьма умиротворённый; причиной умиротворения являлись Дайсукэ и Анна, вновь ряженые гейшами, но при этом с минимумом макияжа и без париков, которые проводили импровизированную чайную церемонию. И вчерашний чай Раувольфии, и презент Степана с выставки — всё пошло в ход. Стол, занимаемый Снейпом, Малфоем, Хайдарагой, Раувольфией и Яблонской вёл Дайсукэ, который, разливая чай, художественно строил глазки Рюцэ-сану и Себа-сенсею, чем вызывал у своей супруги приступы неуёмного веселья. Сидящие за её столиком бывшие и настоящие аспиранты и ассистенты даже не пытались держать серьёзные выражения лиц.
