— Как скажешь, тебе виднее, — буркнул он, прекрасно расшифровав, что именно означают её слова.
Василиса, похоже, тоже поняла, что для беседы с Таисией и Ольгой отведено воскресенье. Глянув на часы, она вежливо со всеми попрощалась и удалилась в женское крыло, оставив Иванну осознавать, насколько хлопотные выходные она сама себе только что обеспечила.
***
…Суббота прошла просто чудесно. Встать рано как-то не получилось, потому в лавку пани Ярмилы они вошли незадолго до полудня. Копия перстня оказалась почти идентична оригиналу, даже сам Каркаров в первый момент затруднился определить оригинал и копию. Разница становилась видна только при сравнении перстней рядом на ярком дневном свете. Копия отличалась чуть иным цветом оправы из-за добавленного в сплав метеорита — не обращая внимания на сетования пани Ярмилы о разбазаривании ценного металла, Иванна пожертвовала половиной своих особых шпилек.
После мастерской Иванна в упоении потащила Каркарова по бесчисленным артефактным лавочкам, самозабвенно копаясь в готовой продукции и материалах, пока он не воззвал к её совести. Весь день они просто гуляли по улочкам, любуясь видами и болтая о пустяках.
— Интересно, как скоро теперь найдётся возможность так просто бесцельно поколобродить? — провожая взглядом ползущий по железнодорожному мосту товарный состав, Иванна зябко сжала пальцы в кулаки и потёрла их друг о друга; с наступлением вечера ощутимо похолодало.
День был солнечный и тёплый для осени, а сейчас редкие лужи подёрнулись ледком. Холодный воздух, терпко пахнущий преющими листьями, и приглушённые звуки раскинувшегося внизу города несли удивительное умиротворение.
— Да будет тебе, хочешь — на следующие выходные куда-нибудь выберемся? — докрошив воробьям остатки трдла, Каркаров тоже подошёл к невысокой стеночке из красного кирпича, огораживающей смотровую площадку в Вышеграде, откуда открывалась прекрасная панорама погружающейся в сумерки Праги. — Где твои перчатки, кстати? — поинтересовался он, взяв её руки в свои. — Ты не замёрзла? У тебя опять лапки ледяные.
— Перчатки днём где-то посеяла, наверное, когда в артефактах рылась, — безразличная к их судьбе, пожала плечами Иванна. — И почему «опять»? Я же по жизни лягушка, неужели не привык до сих пор? — хмыкнула она, сдув с глаз пряди чёлки.
— Ну, зачем же на себя наговаривать? Ты давно уже царевна, а не лягушка. К тому же, я точно знаю, что твои чудесные пальцы бывают тёплыми, и порой даже горячими, — возразил он, легонько поцеловав её запястье.
— Спасибо за прекрасную прогулку, — неожиданно даже для самой себя отозвалась Иванна, вместо того, чтобы традиционно обвинить его в излишней льстивости.
Препираться не было настроения, осенняя Прага была так спокойна и уютна, что хотелось навсегда остаться в этом дне, полном разговоров, смеха, красоты и лёгкости…
— Ты так говоришь, как будто это наша с тобой последняя прогулка, — нахмурился он, привлекая её к себе. — Да хоть завтра отправимся, куда скажешь.
— Нет, завтра я занята, — мотнула головой Иванна. — Нужно кое-что по мелочи сделать, а ещё пора заняться твоими оберегами и, пожалуй…
Договорить она не успела — он внезапно стиснул её в объятиях, заставив умолкнуть от неожиданности.
— Ты можешь сделать мне одолжение? Не встречайся с ними, пожалуйста, — глядя ей в глаза, попросил он.
— Да, но… Нет, погоди… Знаешь что, если ты хочешь вот прямо сейчас загубить на корню чудесный день — продолжай в том же духе, — обиженно засопела Иванна, безуспешно попытавшись отстраниться.
В стороне послышался тихий смех и стук каблучков. На смотровую площадку, в жёлтый круг света, изливаемого недавно включившимся фонарём, впорхнула юная парочка: явно не имеющие отношения к волшебникам парень и девушка. Не замечая никого вокруг, они остановились и принялись самозабвенно целоваться.
— Вот с кого пример надо брать, — прокомментировал Каркаров, настойчиво потянув Иванну к начавшим облетать деревьям, где тени были гуще. — Предлагаю им не мешать. Отправимся домой, ты, по-моему, вся замёрзла.
Зацепившись взглядом за парочку, она неопределённо прогудела согласие.
…Встать рано на следующий день у неё вновь не вышло: по возвращении в Дурмштранг Каркаров взялся за её согревание: сначала с помощью горячей ванны и кружки глинтвейна, затем иными методами с перерывами на глинтвейн — в общем, к вопросу подошёл основательно. Здорово уставшая за день Иванна сделала вялую попытку выразить протест и отказаться от помощи, но слова её в расчёт приняты не были.
