Осознав, что от насыщенного и тесного общения с Каркаровым ей не отвертеться (впрочем, объективной потребности отверчиваться и не было), Иванна между делом попыталась начать прорабатывать вопрос Тёмной метки, но потерпела сокрушительное фиаско. Каркаров оказался категорически не настроен вести разговоры «о грустном» и виртуозно менял тему, принимаясь рассказывать ей о чём-нибудь совершенно другом, рефреном повторяя тезис о том, как он соскучился. Поскольку лезть с поцелуями каждый раз, когда заканчивалось её слушательское терпение, чтобы отвлекать его от разглагольствований, было весьма энергозатратно, в какой-то момент она усадила его на койку (её незамысловато расширили подстановкой свободного студенческого рундука) и прилегла, устроив голову у него на коленях. Дальнейшие несколько часов она провела в блаженной тишине, делая вид, что спит, и за ужином снова была способна слушать и воспринимать. Когда на следующий день прибыла сова из Дурмштранга, Иванна про Метку благополучно и думать забыла.
— Ты точно уверена, что тебе это нужно? — спросил Каркаров, сверля взглядом Иванну, распаковывающую у письменного стола свою посылку.
— Игорь, уймись, я просто хочу навестить друга, а тебя прошу за мною не тащиться исключительно во избежание созерцания двух кислых рож, — терпеливо ответствовала она, стягивая через голову свитер и вешая его на спинку стула. — И вообще, не стой над душой, сядь уже куда-нибудь, — она поправила очки, надела форменную блузу и стала её застёгивать.
— Считай меня паникёром и параноиком, — Каркаров сел на койку, но взгляд не перевёл.
— Ой, перестань, — она подошла и села рядом с Каркаровым, боднув его в плечо. — Не надо делать такое трагическое лицо, будто я на фронт ухожу!
Раздался стук в дверь, и голос Янко с той стороны спросил:
— Эй, к вам можно уже? Мы тут попрощаться хотим, нам в Прагу пора!
— Можно уже! — пригласила Иванна. — А сколько времени вообще? — удивлённо спросила она, уставившись на вошедших друзей.
— Обед закончился, если что, — сообщила Адя, занимая стул.
— Мы решили не уходить по-английски, — уточнил Янко, устраиваясь на уголке стола. — Дольше тут задерживаться не можем, но заезжать будем, тут забавно.
— Заезжайте, заезжайте, — суетливо закивала Иванна, принимаясь натягивать сапоги. — Я сейчас ненадолго на берег метнусь, а вы пока объясните кое-кому, что вести себя глупо — это глупо, — она сунула в карман два флакона активированного Многосущного зелья и натянула форменную мантию демисезонного образца, которую, в отличие от блузы, взять не забыла.
Торопливо со всем попрощавшись, она пошла искать Федору, в компании которой собиралась затеряться среди студентов.
— Если я что-нибудь в чём-нибудь понимаю, нас сейчас попросили убедить тебя, что с твоей стороны ревновать к Снейпу — верх идиотизма, — задумчиво поскрёб затылок Янко.
— А если учесть, что вы, судя по всему, между собой так ничего и не прояснили, то наши усилия будут более чем бессмысленны, — подхватила Адя. — Так что, предлагаю отложить убеждение до того счастливого момента, когда вы поговорите как взрослые люди.
— Не слишком ли вы много о себе возомнили? — недобро прищурился на них Каркаров.
— Нет, Игорь, ты скажи: когда уже в любви Иве признаешься и без дуракаваляния позовёшь замуж? — не испугался Янко.
— Ты-то сам когда в последний раз женщине в любви признавался? — парировал Каркаров.
— Ну-у-у, — слегка растерял боевой запал Янко. — Не твоё дело! И вообще, это к нашему вопросу не относится! Я, может быть, пока не нашёл достойную! — ушёл в глухую оборону он.
— Мужики, я с вас мертвецки подыхаю просто! — Адя сделала страшные глаза и потёрла виски. — Один другого чудесатее! Игорь, вот знаешь, какой вопрос не даёт мне покоя уже который месяц? Я не перестаю восхищаться избирательностью твоей ревности. Почему тебя совершенно не беспокоит находящийся в окрестностях Иванны весьма шикарный Горан, бок о бок с которым она провела несколько лет в экспедиции, а Северус, с которым она общалась большую часть времени по переписке и всего-то несколько месяцев — лично, вызывает лютую бурю негодования?
Каркаров посмотрел на неё, как на умственно отсталую, и тяжко вздохнул.
— Считай это интуицией, — ядовито сказал он. — Мне глубоко безразличен ваш Зорич и всё то, что там у них было, если вообще было… То есть небезразлично, конечно, но то всё в прошлом, да и на Зорича она так эмоционально не реагирует, как на этого вашего чёртова Снейпа. К тому же, этот ваш Снейп такой тип, что… Вообще, это не ваше дело, вы в Прагу только что собирались.
— Во-первых, какая прелесть, во-вторых, ничего он не наш! — возмутилась Адя.
— Ладно, медицина тут пока что бессильна, так что предлагаю и впрямь вернуться в Прагу, — покачал головою Янко.
