Иванна, настрого запретив рассказывать кому бы то ни было, в общих чертах обрисовала ему положение вещей, добавив, что перед самым отъездом получила ото всех заинтересованных лиц очередной категорический отказ в сотрудничестве. Янко в ответ сначала возмутил её, сказав, что «они» правы в своём стремлении держать её подальше от темы, но тут же реабилитировался, добавив, что она тоже права, и разбираться нужно.
— Ты с отцом-то говорила? — поинтересовался он.
— Не-а, — мотнула головой Иванна. — Сначала некогда было, а потом я подумала, что он выслушает, сделает выводы, а мне велит не совать нос в это дело…
— Ну, вот тут ты маху дала, — неодобрительно цокнул языком Янко.
— Ладно, ладно, одолжи вечером зеркало? Я с ним свяжусь… — попросила Иванна.
— А что с твоим? — с подозрением спросил Янко.
— Да, у Игоря оставила, не стала забирать после того, как наорала на него, — досадливо отмахнулась Иванна.
— Ты — наорала? — не поверил Янко. — Ой, что творится, что творится! А он что сказал?
— А что он мне может сказать?! — воинственно вздёрнула нос Иванна. — Да ну, сумасшедший дом, — поморщилась она. — На самом деле, конечно, он за двоих отхватил, но сути это не меняет.
— Сурова ты, мать! Отчаянная женщина! — присвистнул Янко.
— Ничего подобного! Просто нечего меня из себя выводить, — насуплено отрезала Иванна, сунув руки в карманы мантии и уставившись в окно. — Он, по-моему, специально меня разозлил.
Наверное, не стоило перед отбытием вообще начинать этот разговор, и без того состояние было слегка взвинченное, но чего уж теперь… Определённо, нужно было сменить тактику, когда стало ясно, что прямые просьбы не действуют, но, к сожалению, у Иванны как раз приключился приступ некомпромиссного настроения, который и побудил её пафосно хлопнуть дверью. Сейчас она жалела о поспешности, но, поскольку лишнего Хроноворота под рукой не было, оставалось только обратиться к смирению. Искать правых и виноватых — занятие неблагодарное и бессмысленное, сейчас гораздо целесообразнее придумать, как добыть обратно зеркало, не ущемив собственной гордости. На фоне идиотских обстоятельств «ссоры» вариант с изготовлением нового артефакта казался наиболее простым, однако во имя здравого смысла она не собиралась поддаваться соблазну поступить именно так. Воистину, забрать оставленное зеркало будет гораздо более зрелым поступком, надо просто перестать валять дурака. Конечно, это ни разу не просто, но кому-то всегда приходится быть умнее… Решив заняться этим вопросом чуточку позже, Иванна попросила Янко дать ей конкретные ценные указания о том, что от неё требуется.
Поговорить с отцом ей не случилось ни этим вечером, ни позже: в лаборатории у Иванны с доктором Мерсье стала развиваться локальная священная война, которая началась с дискуссии на тему отдушек для крема и никак не позволяла расслабиться. То, что это вопрос исключительно личной неприязни, Иванне стало ясно с самого начала. Она даже вполне понимала чувства бедняги Марселины: та трудилась аки пчёлка на благо лаборатории, участвовала, так сказать, непосредственно в процессе становления, а некоторые сначала болтались в экспедициях сомнительного характера, потом особенно не блистали присутствием на рабочем месте, только непонятной работы подкидывали, а потом заявляются как ни в чём не бывало и пытаются строить из себя начальство. С какой стороны и верхом на каком животном подъехать к мнительной даме, Иванна представляла с трудом, да и не испытывала в этом особого интереса — ей и без доктора Мерсье хватало сложных личностей в кругу общения. Таким образом, решено было сосредоточиться на работе над «ледяным консервантом», благо там было над чем потрудиться, и, вопреки просьбе Янко, максимально не лезть в дела, начатые Марселиной.
