Аврорат располагался на одном из подземных уровней. Коридоры, лестница, лифт, снова коридоры; Талих призвал Иванну не беспокоиться — после разговора её обязательно проводят к выходу. Целью довольно продолжительного путешествия оказался небольшой, но совершенно обыкновенный кабинет: письменный стол, несколько стульев, шкафы с глухими створками. Отсутствие иллюзорного окна Иванну слегка напрягло: традиционно это было одним из признаков комнаты для допросов. Впрочем, она тут же поспешила себя успокоить — мало ли, может быть, это личный кабинет Талиха, и он просто не любит такие окна? Впрочем, даже если это комната для допросов — какая уже разница?
— Доктор Мачкевич, я хотел бы задать вам несколько вопросов, — начал Талих, пригласив её садиться.
— Можно мне сначала водички? Я весь день в лаборатории, пообедать нормально не успела, — на всякий случай начала давить на жалость Иванна, кивнув на графин возле письменного прибора; получив желаемое и отпив немного, она поставила стакан рядом с собой и продолжила беседу: — Господин Талих, я, честно говоря, не знаю, чем могу быть вам полезна. В интересующий вас отрезок времени я находилась почти что на другом краю света…
— Понимаю ваше недоумение, но вы можете располагать сведениями, полезными для расследования, — кивнул аврор, доставая из внутреннего кармана мантии блокнот. — Госпожа Песцова сказала, что связывалась с вами в ту ночь.
— Так точно. Конкретное время я вам затрудняюсь назвать, но на Новой Земле было утро, — подтвердила Иванна, опережая следующий вопрос.
Талих открыл блокнот и стал неспешно перелистывать страницы, словно в поисках нужных записей. Иванна терпеливо ждала, что он заговорит; поскольку экскурсии в анатомический театр не ожидалось, поводов нервничать она пока не видела.
— Скажите, где вы провели двадцать пятое августа? — наконец подал голос аврор, поднимая глаза от блокнота.
— В Дурмштранге, равно как и двадцать четвёртое, и двадцать шестое, и вообще… — ответила Иванна. — А вы меня в чём-то подозреваете? — не сдержала смешка она.
— Ну, что вы, — едва заметно улыбнулся Талих, делая пометку в блокноте. — К сожалению, я не могу сообщить вам истинную причину моих вопросов, тайна следствия, вы понимаете. Обстоятельства таковы, что я вынужден вас расспросить.
— Но почему только сейчас, а не в августе? — продолжила допытываться она, вдруг прикинув, что это может быть связано с повсеместным появлением Тёмной Метки у бывших Пожирателей; слово «расспросить» вместо «допросить» внушало некоторое успокоение, правда незначительное.
— Повторюсь — стечение обстоятельств, — Талих остался всё так же уклончив. — Итак, позвольте вернуться к моим вопросам… Кто может подтвердить ваши слова?
— Моё алиби, вы хотите сказать? — уточнила Иванна, с опозданием прикусив язык. — Не обращайте внимания, неудачные шутки — это от растерянности, — пожала плечами она, делая раскаянное выражение лица. — В тот день я общалась с толпой народа на протяжении всего дня… Шла подготовка к первому сентября. Вы, может, не слышали, но в этом году в Дурмштранге был большой концерт, выступал супруг моей подруги, знаменитый музыкант Тсучия Дайсукэ, — тут Иванна даже ухитрилась отвлечённо задаться вопросом: помирились они уже с Анной или всё ещё находятся в творческом поиске? — Если вы хотите точный список всех, с кем я в тот день общалась, придётся дать мне время вспомнить. А если вас интересует, включу ли я в этот список профессора Каркарова, то да, ответ положительный, — придав взгляду как можно больше спокойствия, добавила Иванна. — Вообще, странно, что вас интересует именно моё местонахождение в тот день, а не его. Или вы так издалека заходите? — она приложила все усилия, чтобы это прозвучало максимально доброжелательно и без намёка на агрессию.
Понятно, что кто-то из коллег Талиха с Каркаровым уже разговаривал, но всё-таки…
«Тут никого ни в чём не обвиняют, — попыталась урезонить себя Иванна. — А даже если и обвиняют — не позволяй вывести себя из равновесия. Ты всю жизнь общаешься с аврорами, на тебя эти штучки не должны действовать».
Сконцентрировавшись, она стала пытаться осторожно транслировать своё спокойствие на Талиха. Без прямого контакта эффект едва ли достижим, но попытаться стоило в любом случае.
Талих вновь улыбнулся.
— Вы очень занятная персона, доктор Мачкевич. Ваше имя мелькает в этом деле в самых неожиданных моментах, — задумчиво молвил он. — Конечно, степень вашей вовлечённости даёт повод официально допросить вас в качестве свидетеля, однако ваш уважаемый отец как-то раз однозначно дал указание не задействовать вас, а его слова имеют весьма значимый вес.
— Простите, а что за «дело»? — всё также доброжелательно поинтересовалась Иванна.
«Если бы кое-кто своевременно подумал головой и нашёл-таки время поговорить с отцом, сейчас не надо было бы тут сидеть и отчаянно тупить», — попеняла она себе.
Или правильно её с такой-то невиданной мощью интеллекта держат в стороне ото всего этого?
