— Док, ты что, тут загорать решила?
Иванна лениво обернулась на Федорин голос и скроила в её адрес рожицу.
— Сплю не там, загораю не там, чего вы все ко мне пристали? — проворчала она.
Анна ускакала обратно в карету минут пять тому назад, сославшись на необходимость срочно записать пришедшую на ум мелодию, оставляя Иванну наедине с остатками кофе и разгорающимся утром.
— Да кто пристаёт-то, я вообще, может, хотела предложить шезлонг тебе притащить! — картинно всплеснула руками Федора, которая появилась на палубе, вопреки обыкновению, совершенно бесшумно.
— Да ладно уж, признавайся, чего надо? — благодушно прищурилась Иванна, перебираясь в тень мачты.
Федора подошла ближе, огляделась в поисках нежелательных свидетелей и, понизив голос, затараторила:
— Сочувствия и совета! Мне тут Гусь принёс посылку: родители с небольшим опережением прислали днерожденный подарок, обалденный наряд, хочу надеть на бал. Беда в том, что наряд сильно далёк от вида классического бального платья… Родители путешествовали по Индии, купили мне там пенджаби… Шальвары широченные, хоть гопака пляши, ткань пёстрая, в блёстках и зеркальцах. Конечно, по-хорошему, стоит Дня рождения дождаться, но сил нету терпеть… Тем более, потренироваться надо, каково в этом лазить будет. Я уже придумала, из чего чалму намотаю… Только, боюсь, за неуставную форму одежды мне мозголомных кренделей выпишут… Сама знаешь, кто.
— Тёмный лорд? — хмыкнула Иванна.
— Светлый, — проворчала Федора.
Иванна уверила, что полна сочувствия, и посоветовала не употреблять при местных такую конструкцию, ибо ассоциация будет одна единственная, не имеющая положительных коннотаций. Федора оживилась и поинтересовалась, не видит ли Иванна некий пробел в логике: ведь по идее этого одного-единственного конкретного Тёмного лорда нужно именовать через определённый артикль — «The You-Know-Who». Так и путаницы меньше, и вообще. Иванна, неуверенная, что над подобными вещами уместно шутить, тем не менее, не сдержала смешка и посоветовала обратиться с вопросом к профессору Льюису, предупредив, впрочем, об угрозе риска: преподаватель английского вполне может на такое обидеться и побить тапкой. Фигурально, конечно же, но всё равно радости мало.
— Погоди, а что за гусь? — недоумённо спохватилась Иванна.
— Гусь — наш семейный совец, — охотно пустилась в объяснения Федора. — Он…
— Отлично, вопрос снят, — поспешно перебила Иванна. — Ладно, я точно могу сказать, что до конца бала Игорь не будет там торчать, он это дело не любит, да и необходимости нет. Ты, как он уйдёт, можешь смело идти и переодеваться хоть в костюм летающей морковки.
— Вот! Я знала, что ты избавишь меня от страданий! — в восторге запрыгала вокруг неё Федора. — Решено, на открытие бала и торжественную часть я наряжусь мальчиком, так меньше отсвечивать буду… Пенджаби спрячу у Луны, при первой же возможности переоденусь. А что до морковки — оч-чень интересная идея! Это надо обмозговать! Но позже…
— Ох, Федя, взрослая девушка, без пяти минут выпускница… — Иванна демонстративно поджала губы и покачала головой.
— Ой, вот чья бы мычала, — в тон ей парировала Федора, подбоченившись. — Ты-то сама в чём пойдёшь?
— Ни в чём! Что я там забыла? — отмахнулась Иванна.
…Твёрдое намерение не ходить на бал вовсе не избавило Иванну от подготовительной суеты. Первой её ангажировала всё та же Федора, попросив помочь подогнать по фигуре запасной парадный мундир, одолженный у наиболее близкого к ней по комплекции сокурсника. После, под иванниным наблюдением, она принялась тренироваться в скоростном переодевании. Василиса, которая, к сожалению, всё же не устояла и поддалась всеобщей предбальной истерии, в течение получаса предъявила Иванне три варианта причёсок, требуя выбрать лучшую. Потом в гости заглянули Смиты, чтобы поделиться восторгами от средства для завивки и сообщить, что заказанный каталог имел огромный успех среди их сокурсниц, заинтересовавшихся продукцией малоизвестной восточноевропейской марки. Отдельно, с особым ехидством они упомянули, что даже викторова пассия совала нос в каталог, так что стоит ожидать чуда. После обеда студентов угнали на генеральную репетицию вальса (неделю назад прибыла лично мэтресса Ангелина, и два часа в день детишки посвящали бальным танцам, даже каникулы этому не помешали), но не успела Иванна вздохнуть с облегчением, как её взял в оборот Каркаров, попросив помочь разобрать корреспонденцию из Дурмштранга. Как она и предполагала, просьба была лишь предлогом учинить ей допрос с пристрастием: занявшись изучением Метки вплотную, Иванна постепенно прекратила расспросы на эту тему, что, разумеется, не могло не настораживать. На все его расспросы она только невинно хлопала ресницами да уверяла, что беспокоиться не о чем, и вообще, сейчас нужно о торжественном мероприятии думать, а Метка — ну, что Метка? Проявляется, темнеет, но пока сделать ничего конкретного всё равно нельзя, так что, зачем лишняя суета?
За час до бала на выходе из камбуза, куда она отправилась за травяным чаем, Иванну отловила Василиса и потащила в свою каюту.
