– Едва ли, – отвечает Филип. Протирает очки и снова надевает. – А
Покупателей в магазине немного. Только что они листали книги, негромко переговаривались и вдруг затихли. В залах «Старины и современности» воцаряется звенящая тишина. Кто-то кашляет. Мне кажется, я слышу, как его шепотом одергивают: «Тсс!»
– Эта женщина заслуживает увольнения! – кричит миссис Дирхед.
Ее худенькая рука делает пренебрежительный жест в мою сторону. Самообладание Франчески дает небольшую трещину.
Может, совсем недавно ее руки обнимали мужа? Почему-то эта мысль застревает у меня в голове. Я смотрю на миссис Дирхед. Она куда привлекательнее, чем я думала. И моложе. Значит, между ними сохраняются… Конечно. Не будь такой наивной, Роберта. Боже, Дженна оказалась права.
– Здесь наймом и увольнением ведаю я, – говорит Филип.
У него раскраснелось лицо. Мы с Франческой Дирхед смотрим на него, и, наверное, обе сомневаемся: неужели он так и сказал?
– У вас есть что сказать? – Она вновь поворачивается ко мне.
– Думаю, что да. Есть.
– Так извольте высказаться. Я вас внимательно слушаю.
– Я не кручу с вашим мужем.
– Так и думала, что вы станете отрицать. Но я-то знаю правду.
– Ошибаетесь. Откуда вообще у вас такие сведения?
Я абсолютно уверена, что мой бывший любовник никому не рассказывал о наших отношениях. И уж конечно, он утаил их от своей жены. С его стороны было бы глупо сознаваться, особенно если учесть, что отношения прекратились и оборвала их я.
– Вас не касается откуда, – отвечает миссис Дирхед.
Я делаю глубокий вдох. Чувствую, она закусила удила и не намерена отступать. Если я хочу спасти хотя бы крупицы собственного достоинства, выбор у меня невелик.
– Я не встречаюсь с вашим мужем. Но я
– Так. Что еще вы имеете сказать?
– Только то, что я сожалею. Действительно очень сожалею. Даже не знаю, чем же это было для меня. Но в одном уверена: это была ошибка.
Замечаю Софи и Дженну: обе стоят в дверях, наблюдая за нами. Услышав шум, Дженна не утерпела и встала с постели. Красивые молодые лица обеих полны изумления и ужаса. Смотрю на Софи. Она морщится. Дженна отводит глаза. Из-за их плеч выглядывает милая коротышечка миссис Лукас – наша постоянная покупательница. У нее неутолимый аппетит на подержанные книги издательства «Миллс энд Бун». Миссис Лукас тоже ошеломлена.
А лицо Франчески Дирхед снова делается спокойным. На загорелой коже – ни морщинки. Она оценивающе смотрит на меня и кривит губы, выдавая свои мысли раньше, чем произносит их вслух.
– Ну что ж. А я вас не такой представляла. Вы моложе меня, но совсем ненамного. Но что еще в вас особенного? Я ничего не замечаю.
– Довольно! – кричит Филип.
Дженна почему-то краснеет и довольно сердито смотрит на него. Софи смотрит на меня, изогнув брови.
– Мне действительно очень жаль, – повторяю я. – Но отношения с вашим мужем – в прошлом. По правде говоря, между нами мало что и было. Ваш муж любит вас, а не меня. Я для него слишком заурядна. Я не гожусь для такого мужчины, как он. Вы правы: во мне нет ничего особенного. И если вашему мужу понадобились эти дурацкие… псевдоотношения, чтобы понять, к кому он питает настоящие чувства, все не так уж плохо. А сейчас, миссис Дирхед, если вы не возражаете, я хотела бы вернуться к своей работе.
Франческа Дирхед поворачивается и стремительно проходит мимо Софи, Дженны и миссис Лукас. Все три глазеют на нее, разинув рты. Цокают каблуки по плиткам пола. Открывается и закрывается входная дверь. После недолгой паузы тишина рассеивается. Покупатели снова переговариваются. Слышу сдавленные смешки, замаскированные под кашель. Софи и Дженна, как благовоспитанные ангелы, исчезают. Миссис Лукас задерживается на несколько секунд, но затем уходит и она. В комнате остаемся только мы с Филипом.
Мне стыдно поднять на него глаза.
– Роберта, положи книги.
Только сейчас замечаю, что все это время держала в руках увесистую стопку книг, прячась за ней, как за баррикадой. Меня трясет. Филип забирает у меня книги и кладет на пол. Наклоняется ко мне и вдруг осторожно отводит с моего лица выбившуюся прядь волос. Взгляд у него напряженный и встревоженный. Так смотрят на осу, решая, убить опасное насекомое или спасти. Никогда еще наши головы не сближались настолько. Но я не отвожу глаз. И не отведу, как пристыженный ребенок. Даже если мне по-настоящему стыдно, ужасно стыдно. Наверное, у меня сейчас все лицо пошло красными пятнами.
– Поднимись наверх и выпей чего-нибудь, – наконец произносит Филип, отворачиваясь сам. – И скажи Дженне, чтобы не приставала к тебе с разговорами.
– А ты молодчина, – говорит Дженна, подавая мне рюмку бренди.
Я сама попросила у нее бренди. Протягиваю дрожащую руку. Выпивка мгновенно обжигает мне рот, следом воспламеняя горло, живот, ноги.
