А белый Ниссан продолжал, теперь уж совершенно беззаботно, мчаться по пустынному горному пути. Водитель стянул с головы шапочку-маску, под которой оказалось лицо, весьма смахивающее на Стива Джобса. Сходство усиливали сетлые волосы с легкой проседью, стянутые в понитейл, модная щетина на щеках, голубые насмешливые глаза. Водитель улыбался, выглядел полностью расслабленным – красивая дорога тому соответствовала – однако не пропустил едва заметную колею, уходящую в лес, притормозил, повернул и, промчавшись несколько минут по полутемному коридору из буков и ясеней, оказался на усыпанном ромашками альпийском лугу, посреди которого медленно вращал своими лопастями вертолет. Окружавшие вертолет четыре человека в масках и камуфляже, на мгновение напряглись, но тут же опустили свои автоматы.
Ниссан подрулил к вертолету, водитель вышел, приветственно помахал автоматчикам и указал рукой на машину Автоматчики молча и споро – видно было, знают что делать – открыли дверь багажника, вытащили оттуда четыре металлических чемодана и погрузили их в вертолетное чрево. Водитель, скинув камуфляжную куртку под которой оказался надетый на черную майку льняной, слегка помятый, как и положено, коричневый пиджак типа «джентльмен-фармер», достал из нагрудного пиджачного кармана зеленые очки-макартуры в золоченой оправе, нацепил их на нос и последовал за чемоданами. Теперь это был типичный столичный хипстер – плюс джинсы левай, плюс свело-желтые замшевые кларки – которому в этот час более пристало бы, развалясь в плетеном кресле на террасе какого-нибудь кафе в Камергерском переулке, смаковать первую чашечку эспрессо, снисходительно поглядывая на проходящих девушек и дам. А вовсе не удирать от полиции по горам, к тому же еще и под пулями.
Усевшись в вертолете возле иллюминатора, хипстер-авантюрист с любопытством глядел вниз – казалось, ему нравится момент отрыва от земли. Двигатель вертолета взвыл. И через мгновение ромашковый луг закачался внизу. С высоты белый Ниссан очень органично смотрелся среди ромашек. Словно самый большой цветок. Хипстер секунду полюбовался пейзажем, затем достал из кармана пиджака мобильник, набрал несколько цифр, и на месте белой машины-ромашки вырос, быстро и широко распустился большой, оранжево-красный с черной каемкой по краям лепестков тюльпан. Звука взрыва в вертолете конечно же не было слышно.
Взглянув напоследок в иллюминатор ( белая, с желтым и зеленым, гармония была безобразно нарушена разбросанными чадящими обломками), хипстер слегка вздохнул – хорошая была машина, не подвела, но, что ж поделать, отслужила – и набрал на мобильнике номер. Сказал только два слова: « Все окей». И лишь после этого упражнения позволил себе, наконец, так не хватавшую для полноты образа чашечку кофе. Если точнее – крышечку от термоса, которую ему протянул один из молчаливых автоматчиков.
– Даа, такие вот дела…
Это подал голос финансовый директор Аркадий Львович, маленький, лысоватый, суетливый человечек, на котором даже темно-синий костюм, сшитый в Гонконге, сидел как на огородном пугале. Сергей Петрович так и знал, что он первым сломается. Гений финансовых схем, конечно, но в коленках слабоват.
Реплика коллеги, словно детонатор, привела в оживление собравшихся в аквариуме участников совещания. Они вот уже второй час вяло обсуждали малоинтересную текучку. Хотя каждого из них, Сергей Петрович это сознавал прекрасно, интересовал и мучил совсем другой вопрос. Но позволить им свернуть на эту тему Сергей Петрович не желал, да и не мог. Кот же, хитрое животное, как растворился на выходе, так до сих пор и не материализовался. Ненужное развитие дискуссии следовало пресечь в корне.
Сергей Петрович постарался придать себе вид еще более беспечный ( что далось ему нелегко) и с хорошо сформированной насмешкой взглянул на финдиректора.
– А что, Аркаша, кто-то умер?
Цель – ошарашить оппонента – была достигнута. Финдиректор растерянно заблестел очками.
– Никто не умер,– забормотал он,– Почему умер?
Сергей Петрович изобразил глубокий вздох облегчения
– Уф! От сердца отлегло! Я уж было решил, Аркаша, что ты на старости лет решил приобщиться к классической литературе. Взял, да и начитался перед сном Воннегута.
Участники совещания захихикали, Аркаша выглядел полным дураком. Что и требовалось.
– Какая литература? Какой Воннегут? Кто такой, Воннегут?
– Писатель такой. Американский,– снисходительно процедил Сергей Петрович.
– «Бойня номер пять», – Подсуетился некстати кто-то из шибко грамотных замов, чем привел трепетного Аркашу в совершенный ужас.
– Бойня? – финдиректор уже кричал, – Вот на что намекаете! Так я и знал, чем все кончится!
Не появись в этот момент во входном проеме Кот. И не покивай он успокаивающе Сергею Петровичу, прежде чем вновь раствориться, кто знает, чем бы закончилось совещание. Возможно даже, всеобщим бегством приближенных. Или мордобоем. Но Кот кивнул. Все, значит, в порядке.
Сергей Петрович успокоился теперь уже по-настоящему, и откинулся на прозрачную спинку кресла.
