Пивовар мистер Виктор Хейзел был владельцем земли и фазанов. Хейзел был богат, его собственность простиралась на мили по всей долине. Клод с другом решил вторгнуться в его владения и украсть фазанов. Фазаны без ума от изюма, это он узнал от браконьера-отца. Тот был чемпионом по ловле фазанов, особенно на изюм со снотворным. Клод с приятелем усыпили и похитили больше сотни фазанов. Только вот фазаны вскоре стали просыпаться.
Весь день между заправками мы возились с изюминами. От воды они набухли, стали круглыми и совсем мягкими. Надрежешь кожицу лезвием — и желеобразная масса без труда выдавливается наружу. Однако изюмин было ровно сто девяносто шесть, и мы управились только к вечеру.
— Смотри, как здорово получилось! — воскликнул Клод, довольно потирая руки. — Который час. Гордон?
— Начало шестого. Ладно, закрываем.
— Сними жёлтый свитер.
— Зачем ещё?
— Ты в нём ночью, как фонарь, будешь.
— Да ладно тебе.
— Нет, не ладно. Я прошу тебя, Гордон, сними. Я тоже пойду переоденусь, — сказал он и скрылся за углом, где стоял его фургон. Я же направился к себе и сменил жёлтый свитер на синий.
Когда мы вновь встретились на улице, на нём были чёрные брюки и тёмно-зелёная водолазка, на голове — коричневая матерчатая кепка с низко надвинутым на глаза козырьком. В общем, вылитый киношный бандит из ночного бара.
— Что у тебя там? — поинтересовался я, показывая на живот, заметно выросший за то время, пока Клод переодевался.
Клод приподнял свитер и показал два тонких белых мешка, плотно обёрнутых вокруг талии.
— Для добычи, — таинственно заключил он.
— Понятно.
— Ну, пошли.
— Может быть, всё-таки лучше на машине?
— Нет, рискованно. Могут найти.
— Но ведь это же больше чем в трёх милях от дороги.
— Верно. А ты знаешь, что нам будет, если попадёмся? Месяцев по шесть схлопочем, не меньше.
— Ты мне ничего об этом не говорил.
— Разве?
— Тогда я остаюсь, — сказал я. — Это дело не по мне.
— Пойдём, пойдём. Гордон. Прогулка тебе не повредит.
Вечер был тихий и солнечный. Где-то высоко над землёй зависли нежные пёрышки ослепительно белых облаков. Долина встретила нас прохладой и глубокой тишиной. Мы вышли на дорогу в Оксфорд и зашагали по её травянистой обочине.
— Изюм взял? — спросил Клод.
— В кармане.
— Отлично. Молодец!
Через десять минут мы свернули с большой дороги влево и стали подниматься по узкой тропинке, с обеих сторон заросшей густым высоким кустарником.
— Сколько там лесников?
— Трое, — не докурив, Клод выбросил сигарету, а через минуту зажёг новую. — Вообще-то я люблю работать по старинке, — заметил он. — Во всяком случае, в таком деле.
— Конечно.
— Но это, Гордон, не тот случай.
— Думаешь?
— Уверен на все сто.
— Ну-ну.
— Нет, ведь это же новое слово… настоящее открытие, — воскликнул Клод. — Но смотри, ни одна душа не должна знать, как нам это удалось. Сам понимаешь, если об этом пронюхают, и каждый дурак примется делать то же самое, нам с тобой не останется ни единого фазана.
— Уже молчу.
