— Это еще как сказать! Мы тоже не лыком шиты, — отпарировал Николай Павлович и, поправив на своей койке серое суконное одеяло, повернулся к Громову: — Алеша, не тушуйся, никуда она не побежит докладывать, не в ее интересах.
— Не удержался я, равновесие потерял, — сказал Алексей, оценивая свою неудачу. — Раньше на одной ноге запросто приседал по десять раз кряду, а тут не вышло и одного.
— А ты нагрузку не учел, — вставил со знанием дела Чайка. — Нога твоя загипсованная основательно добавленную тяжесть дала, это же факт!
— Тише, вы! Тише! — зашикали на них с разных сторон. — Последние сообщения из Москвы передавать будут!
На стене, где висела неснятая черная классная доска, почти под потолком был прикреплен черный, похожий на большое блюдце круг радиоточки.
В палате наступила настороженная тишина. Да и не только в палате, во всем госпитале, в каждом доме, в каждой квартире, на всем огромном пространстве страны: на заводах и фабриках, на стройках и колхозных фермах, во фронтовых землянках, на кораблях и в партизанских отрядах, поймав московскую волну, миллионы людей в эти минуты затаили дыхание.
Послышался легкий щелчок, шипение и прозвучал знакомый голос столичного диктора.
— Говорит Москва! Передаем последние известия, — после краткой паузы, как главную новость, озвучил диктор. — От Советского Информбюро! Сегодня, двадцать второго ноября, на всем Западном фронте советские войска вели ожесточенные бои с переменным успехом. Войска Южного фронта и 56-й Отдельной армии в ходе наступательной операции освободили город Ростов-на-Дону от немецко-фашистских захватчиков! В тяжелых боях на ворошиловградском направлении остановлено наступление противника севернее Кадиевки.
— Ура! Ростов наш! — раздались радостные выкрики. — Ростов — папа, Одесса — мама, а мы, братишки огольцы, севастопольцы!
Московский диктор, словно читая мысли раненых моряков, торжественным голосом продолжал:
— Закончились ожесточенные оборонительные бои советских войск по отражению массированного наступления противника на Севастополь, начатого 11 ноября. Советские войска, дивизии Отдельной Приморской армии, полки и бригады морской пехоты при поддержке кораблей Черноморского флота, после тяжелых и ожесточенных оборонительных боев, сорвали попытку противника прорваться к Севастополю с юга на Балаклаву. Немецкие войска остановлены в четырех-пяти километрах восточнее Балаклавы. Вследствие больших потерь 11-й армии немецко-фашистское командование было вынуждено прекратить наступление на Севастополь.
Это сообщение вызвало общий вздох облегчения. О мощном наступлении немцев на Севастополь знали, как говорится, из первых рук и больше недели с тревогой следили за ходом сражения. Москва подтвердила то, что передавали из осажденного города, но во что верилось с трудом: наши устояли!
— На Западном фронте советские войска, — продолжал читать диктор, и от его слов, как от порыва холодного ветра, снова повеяло тревогой, стало гаснуть пламя надежды, — после продолжительных боев на Тульском направлении оставили город Сталиногорск.
— Так это ж почти под самой Москвой! — вслух произнес Николай Павлович то, что думали многие. — Вот гадина, прет и прет.
— Николай, а ты что, бывал в том городе? — спросил Чайка.
— Город шахтеров, мой родной город! Вся моя родня там и все сплошные крутые шахтеры, один я в моряки подался, — и грустно добавил: — А я вчера им письмо послал.
— Теперь они под немцем, в оккупации то есть, — сказал Чайка. — И почта наша уже там ни фига не может доставлять.
Алексей отрешенно смотрел в белый потолок, а мысли уносились в родную Феодосию. «Как там мои? Отец, мать… Тренер Кирилл Борисович, неунывающий Кир-Бор… В Феодосии тоже немцы, хотя про нее в последних известиях ничего не было сказано, но ясно и так. Если Керчь оставили, оттуда сколько раненых привалило, а про оборону Феодосии никто даже и не заикается, возможно, ее и не было вовсе, тут и ежику понятно. Как они там, мои родные? Живы ли? Когда теперь свидятся? Да и свидятся ли вообще?»
Алексей в который раз с начала войны мысленно ругал себя. Ведь мог, мог побывать дома! Когда приехал из Москвы чемпионом, была возможность, сам командующий флотом дал ему отпуск на неделю. Но не воспользовался возможностью, не поехал в Феодосию, хотя она почти рядом. Отложил, вернее, отодвинул, отпуск. Начиналось крупное учение. В середине июня на Черном море проходили совместные маневры Черноморского флота и войск Одесского военного округа. Отрабатывались задачи оперативно-тактического взаимодействия сил флота и сухопутных войск. К ним долго и упорно готовились и на его крейсере «Червона Украина», отрабатывались действия всех служб и подразделений корабля. Старшина 1 статьи просто не мог, совесть не позволяла, оставить друзей-товарищей по службе в такие ответственные дни.
