Но хорошее настроение враз улетучилось, когда Филин и Киян, подталкивая Алексея в спину, заставили его подняться на чердак.
Грифт уже находился там и жестом руки указал место около себя:
— Садись, Капитан!
Он сунул Алексею в руки чистую бумагу и карандаш.
— Рисуй план хаты!
Киян и Филин встали за спиной. Попробуй возразить, так тут же прибьют. И никто не узнает о твоей гибели. Алексей взял карандаш и дрожащей рукою стал рисовать вход в дом, кухню, комнаты… Он только теперь начал осознавать, какой ценою расплачивается за карточный долг.
— Где висят эти картинки?
Грифт показал вырезанные из журнала цветные репродукции. Алексей сразу узнал их. То были фотографии картины французских экспрессионистов и эскиза «Торжество Феодосии».
— Они висят… Они висят, — Алексей грустно вздохнут. — Там много разных картин.
— Выкладывай, где висят эти! — Киян сунул ему кулаком под ребро.
— Больно! Ты чего?
— Показывай и не темни.
— Дай припомнить…
— Дать? Мы тебе сейчас так дадим, что враз копыта откинешь, — пригрозил Киян.
— Не дави на Капитана! — повелел Грифт. — Он парень смекалистый и все припомнит.
Алексей карандашом ткнул в гостиную, показывая, где висели картины:
— Вот тут… Обе.
— Точно? — голос Грифта был суровым.
— Ага! — устало выдавил из себя Алексей. — Там висят.
— Браво, Капитан! Наводка что надо! — Грифт тут же стал иным, добрым и веселым, довольно потер ладони. — Живем, братва! Я ж говорил, что нам подфартит. За эти вшивые картинки знающий человек нам целую мошну отвалит! — И тут же ласково похлопал Алексея по плечу: — Не дрейфь, оголец! Первый раз всегда поджилки трясутся.
Все сразу оживились. На иллюстрации из журнала смотрели так, словно перед ними уже лежала куча денег. А Алексею было не по себе. Ноги стали чугунными, руки непослушными. Острое чувство вины, словно раскаленные угли, жгло его изнутри. Он, он во всем виноват! Из-за каких-то жалких рублей, позорного долга, открыл бандюгам дорогу в дом к хорошим людям. Ему казалось, что сейчас он не сдержится, не выдержит и все скажет этим… А что он может им сказать? Не надо грабить? Да кто его послушает?!
— Хату берем сегодня! — властным тоном сказал Грифт и, спрятав в карман брюк репродукции картин, стал распределять роли. — Ты, Филин, на стреме! Быть на углу улицы. Первым к хате подходит наш Капитан. Он знает, как открыть калитку. Мы с Кияном запираем голубушек в спальне, заткнув им пасти и связав руки-ноги. В эти минутки орудуешь ты, Капитан. Найдешь картины и снимешь их нам. — Он пальцем погрозил Алексею: — Смотри, не напутай! Голову оторву!
— А если они милицию вызовут? — и Киян набросился на Алексея. — Почему про телефон зажилил?
Грифт жестко, словно у него были не пальцы, а щипцы, схватил Алексея за ухо и нагнул к нарисованному плану квартиры.
— Где стоит аппаратик?
Алексей взвыл от боли. Торопливо ткнул пальцем в гостиную.
— Здесь… у окна телефон! Вы ж не спрашивали… Больно… Отпустите!
— Киян, как зайдем, сразу отрезай телефон, — приказал Грифт.
— Бу сделано!
— А если наш скачок сорвется, то знайте, никого не пощажу! — пригрозил Грифт, глядя в упор на Алексея.
Умирать Алексею никак не хотелось. И идти на кражу — тоже. Страх липкой паутиной опутал все тело. Алексей мысленно представил, как Грифт хватает Лару за горло, всовывает в рот тряпку… Как луч фонарика скользит по стене, по картинам… Неприятная испарина выступила на лбу, взмокли ладони.
— Пей! — Киян приставил к губам Алексея стакан. — Самое лучшее в подвале винсовхоза, которое написано, что с марками. И не дрейфь!
Алексей выпил с жадностью до дна, стуча зубами о край стакана.
Потом пил еще и еще. За удачу, за дружбу. Как-то сразу стало легче. Закусывали копченой колбасой, сыром и вареной осетриной. Страх исчез, появилась надежда. Может быть, в доме не спят, опасно будет соваться, и все сорвется…
Грифт рассказывал смешные истории. Потом вытащил карты и играли в очко. Алексею подфартило. Карты шли в руки. Он выиграл почти пять рублей! Впрочем, везло не только ему одному. Не меньше выиграли и Филин с Кияном…
Ночь была темная.
К дому шли разными путями. Алексея сопровождал Киян. На перекрестке остановились. Киян закурил, осмотрелся. Улица была безлюдной. Где-то вдалеке лениво тявкала собака. Со стороны порта доносился стук вагонных буферов, пыхтение паровоза, шум моторов.
