Басистый сдержал себя, чтобы не ответить резкостью. Не хватало еще поссориться накануне начала операции! «Нервы шалят не только у меня одного», — подумал он.
— А нужна ли она? — вставил свое слово Гущин, имея в виду артиллерийскую подготовку.
— Как это нужна ли подготовка?! — уже в повышенных тонах произнес Андреев. — Может быть, вы думаете, что нас ждут на берегу с распростертыми объятиями?
— В том-то и дело, что не ждут! — Гущин сделал упор на два последних слова. — Мы подошли скрытно. И по всему видно, что немцы нас действительно не ждут.
— Вы уверены в этом? — ехидно спросил Андреев. — Можете дать гарантию?
— А зачем терять момент внезапности? — в свою очередь ответил вопросом на вопрос Гущин.
— Может быть, ваша подпись стоит под планом операции, товарищ капитан второго ранга? — строго произнес Андреев, не скрывая раздражения.
Гущина откровенно удивляло, что в разговор не вмешивается Басистый. Его молчание озадачивало. Решалась судьба начала десантной операции. По всему было видно, что у них появился еще один дополнительный козырь, умножающий эффект нежданной атаки порта. Подарок судьбы! Внезапность! Редкий счастливый случай! Взять порт с ходу и овладеть городом с малыми потерями. Зачем же терять такую благоприятную возможность? Гущин надеялся, что Басистый его непременно поддержит. И сказал:
— Мое мнение, если хотите его знать, — артподготовка не нужна! Мы не знаем расположения огневых точек врага и будем палить, как говорится, на авось, по площадям, — и добавил уверенно и твердо: — Зачем же устраивать немцам громкую побудку? Чтобы они поскорее заняли оборонительные рубежи и встретили десантников огнем?
Басистый и на этот раз промолчал. А что он мог сказать? Что оба правы? Один — по существу, а второй — формально? У него были свои проблемы. Неизвестно, как начнется и как пройдет сама десантная операция и, главное, — как и чем она завершится? При любом раскладе — дадут они залпы огня по Феодосии или не дадут — спрос будет с него, с командира. В памяти еще не изгладился и страшный 1937-й, и трагические предвоенные годы, и «чистка военных кадров», когда «врагами народа» объявляли прославленных маршалов Тухачевского, Егорова, Блюхера, когда летели головы генералов и адмиралов, не говоря уж о командирах рангом пониже, когда срывали погоны и отправляли в дальневосточную тайгу в концлагеря только за одно неосторожно произнесенное слово… Все это было! Было! А здесь не одно слово, даже не слова, а нечто большее — самовольное изменение плана, утвержденного Ставкой! Это вам не шуточки шутить, не на мирных учениях и маневрах мы пребываем, а на войне. На карту поставлено слишком многое.
Басистый не отважился рисковать.
Разве мог в то время предполагать Николай Ефремович, человек безусловно храбрый от природы, что его минутная нерешительность войдет в анналы морской военной науки как наглядный пример слепого подчинения утвержденным свыше планам? Будто бы он не знал, что план — это не догма, а руководство к действию…
Молчание Басистого ободрило Андреева. Он строго посмотрел на Гущина и сурово выпалил:
— Никому не позволено своевольничать! — и тем же тоном, не допускающим никакого возражения, высказал: — Артиллерийская подготовка предусмотрена приказом!
Тут же, даже не ожидая поддержки или хотя бы кивка головы со стороны Басистого, он подал команду:
— Передать всем кораблям отряда артиллерийской поддержки десанта мой приказ! Открыть огонь по Феодосийскому порту!
Содрогнулся от внезапного грома морозный воздух. Языки пламени вырвались из орудийных стволов и, словно десятки молний, на краткий миг озарили пенистые волны, стальную палубу, десантников, втянувших головы в плечи… Могучая сила отдачи резко качнула тяжелый, перегруженный людьми и боевой техникой крейсер.
Басистый взглянул на часы. Они показывали 3 часа 48 минут по московскому времени. Он мельком подумал, что начало нового дня 29 декабря 1941 года они уже вписали в историю огнем корабельной артиллерии…
Вслед за орудиями флагманского крейсера «Красный Кавказ» ударили залпом пушки «Красного Крыма». Эскадренные миноносцы «Железняков», «Шаумян», «Незаможник» стреляли по порту Феодосии еще и осветительными снарядами.
