Вышел председатель комиссии, как водится, с конвертиком. Без предисловий, лишь стандартно посокрушавшись о тяжёлом выборе, раскрыл конверт.
— «Зенит»! — провозгласил он. Раздались жиденькие аплодисменты и едкие комментарии.
— Какая, однако, неожиданность, — не удержался и Юра. Остальные волнительно глядели на сцену.
Тут к председателю стремительно подошёл Кантона и практически выхватил у того конверт, отпихнув от микрофона. Дальше он как-то сумбурно на французском (отчего у многих возникали проблемы с пониманием услышанного) пробурчал, что комиссия, мол, комиссией, а он всё же Президент и высшим своим изъявлением выбирает «Московию». Он отыскал четвёрку «московитов» и средь седой бороды замаячила неявная улыбка. В киевском лагере послышались возмущения, ухмылки сошли с лиц, а Кличко попытался вылезти из кресла. Его удержали. Протесты никакого смысла не имели. В уставе, который был давно уже обнародован, крупными буквами говорилось, что последнее слово остаётся всегда за Президентом. Вот Кантона последнее слово и брякнул.
— Чего-то как-то и сил радоваться вроде и нет, — Бобров почувствовал опустошение. Похоже, Лера и Тимур с женой ощущали подобное. Так и сидели с блуждающими улыбками без объятий и слёз.
— А теперь концерт, — объявил конферансье.
— А, значит, можно и валить, — зашебуршился Бобров, разом почувствовав неуютность смокинга.
— В ресторан? Отметим? — предложила Лиля.
— По-моему, тут без вариантов, — поддакнула Лера, она ещё не до конца нагулялась в своём наряде.
— А как же Ганжа, Олег Иванович, ребята? — возразил им Бобров
— Ну… я должен признаться, что нас они ждут уже, — улыбался Ахметдинов.
— Как?! А если бы не прошли? — изумился Юра.
— Но ведь прошли же. Так что поехали, поехали.
Кофе уже был выпит, и у программистов проснулось чувство голода, когда спустя ещё час они выгрузили на ребят горы информации. И если Юра совсем потух, то у Леры, наоборот, загорелись глаза. Она стала охотницей, почувствовавшей запах добычи.
— Но сначала мы устроим пережор, вы как? — Ганжа окинул взглядом своих соратников.
— Да, я уже тоже захотел пожевать. А что у вас тут есть? — заинтересовался проголодавшийся Николай.
— Да найдём чего-нибудь в буфете. Полного обеда, конечно, ещё нет. А что-нибудь быстрое найдётся. Лер, Юр — вы будете?
Лера и Юра отказались. Юра налил себе и жене чай.
— Получается, мы сейчас альтернативную историю напишем? — спросил Юра.
— Ну, не то чтобы историю, но узнать, что было бы, если бы да кабы… скорее всего, сможем.
— И на резких поворотах, чтобы узнать, кто переключает скорости, нужен наш анализ?
— Анализ нужен Лерин, как знатока человеческих душ. А ты должен будешь понять, как бы себя повёл в той или иной ситуации.
— Хм… а что же вы не придумали приблуду, которая бы считывала характер и сама выясняла, кто и что бы делал в такие моменты?
— Так в какой-то мере люди здесь и описаны, другое дело, что неопределённостей целый вагон, поэтому и важен реальный взгляд, так сказать, участника.
— Лажа всё же какая-то. Вроде всё просчитано, а вроде и всё равно, как Бог на душу положит.
— Юра! Мы же договорились! — попрекнула вновь загундевшего мужа Лера.
— Да нет, Лер, Юра, в общем-то, прав, переписать и полностью подчинить событийность невозможно. Надеюсь, что не только пока, но и вообще не будет возможно… — задумчиво произнёс Шапиро.
— Ха! Зачем же ты этим занимаешься? Ну, или занимался?
— И продолжаю заниматься, да. Дело всё в том, что выбирать не приходилось. Нужно было вытаскивать команду, вот и впряглись. А потом уж поздно было диктовать свои условия. Но, повторюсь, благо свобода действий всё же осталась. Поэтому и можем пока маневрировать. Правда, вот сейчас подловили нас на этой свободе, кинули кость, мы и заглотили наживку. Попробуем размотать сей клубок.
Вернулся Ганжа с тарелкой наскоро порубленной, но аппетитной быстроедой.
— Ну что же, приступим, господа? Да-да, Лерк, я, видишь, учусь. «И дамы» не употребил. Господа — все хорошие люди, дам не отделяем, — осклабился Ганжа. Лера не раз попрекала его несовершенством знания русского языка.
Программисты, жуя, вновь раскрутили нужный момент, раскрыв его на полкомнаты.
— Хм, а может, нам подключить блок для объёмной анимации, чтобы Юрке проще было понять, что за кодом кроется? — нахмурился Ганжа. — Юр, будешь глядеть на себя со стороны?
— Давайте, а то от кодов в глазах рябит.
Ганжа, размахивая руками, подсоединил шнур ещё одного блока, и в маленьких шариках-узлах, помимо кода, появилось объёмное изображение. Раскрыли момент, когда надавливали на комиссию по дисквалификациям.
— О! Да, оказывается, мы бросили своё внимание на снятия дисквалификации из-за того, что ваша звезда юная не отрабатывала авансов. Вот, смотрите, — Шапиро раскрутил соседний узел, и стало явно видно, как Ребров на поле чётко выполнял инструкции Проскурина и Боброва, мастерски руководя люденами. Всё это происходило уже «сильно далеко» от состоявшегося сценария и его «аналогов». Повисло тягостное молчание.
— М-да… засланный казачок? — Бобров потемнел лицом, глаза были злы.
