После успешной защиты Омского проекта в министерстве первый заместитель министра Махов Юрий Дмитриевич распорядился выделить институту кругленькую сумму на премирование отличившихся исполнителей проекта. Поскольку я был исполнителем и куратором корпусного цеха № 15 по изготовлению танка Т-80У, поэтому и делал основной доклад. По окончании докладов Юрий Дмитриевич дал указание директору института персонально мне выписать премию в размере семисот рублей. Юрий Васильевич бодро отрапортовал: «Есть! Будет исполнено!»
Приехали домой, руководство составляет списки, определяет суммы к выплате. Если Первый разрешил руководителю группы семьсот рублей, то директору института неприлично иметь меньше, чем у подчиненного. Ставит себе девятьсот, скромненько и со вкусом. Списки утрясли, едва вписались в выделенную сумму и передали в бухгалтерию для исполнения.
Не тут-то было, Тамара Викентьевна, главный бухгалтер института, нашла мою карточку учета выплат, выписала мой месячный должностной оклад у руководителя группы, он составлял сто девяносто рублей. Затем вытащила из верхнего ящика стола циркуляр по министерству, где черным по белому было написано: «одноразовая премия сотрудников не должна превышать трехкратного месячного его должностного оклада». Поставила вместо своей замысловатой подписи под списком тоненькую точечку напротив моей фамилии. Сложила в папку для докладов мою карточку, список на премирование и министерский циркуляр. Потрепала лохматую мордочку болонки и на прощание сказала ей, чтобы та не скучала, мама скоро вернется. Покинула кабинет, предусмотрительно закрыв его на ключ. (Тамара Викентьевна была дама одинокая, и декоративную болонку брала с собой на работу.)
В приемной дождалась, когда освободится директор, и как только от директора вышел очередной посетитель, протиснулась в кабинет. Почему протиснулась, спросит читатель? Да потому, что весила она далеко за сто килограммов. Уселась на привычное для докладов место, положив, как всегда, груди седьмого номера на столик для посетителей и начала издалека. Рассказала случаи о наказании главных бухгалтеров за нарушение инструкции такой-то, номер пункта такой-то. Из папочки циркуляр достала и Юрию Васильевичу подсовывает. Директор начинает нервничать, отодвигает инструкцию и говорит: «Тамара Викентьевна, своими словами и покороче изложите суть дела». Та объясняет, что, мол, в списке опечатка, очевидно. Потому как руководителю группы отдела четыре – такому-то, по инструкции полагается премия не более пятисот семидесяти рублей, а в списке у него семьсот стоит. Юрий Васильевич объяснил ей, откуда ноги растут. Она аж вспотела, глазами-горошинками моргает и заявляет: «Нет, Юрий Васильевич, я такой документ подписать не могу». Юрий Васильевич попросил список, поставил в графе «главный бухгалтер» свою вторую подпись и дату. И со словами: «Посмотрите другую инструкцию, где сказано, что я имею право на вторую подпись вместо главного бухгалтера. И не тяните с выплатой».
Через неделю мне, копейка в копейку, как и завещал великий Ю. Д. Маслюков, выплатили семьсот рублей. Сумма приличная, трать, не хочу! Цветной телевизор уже есть, в прошлом году купил. Семья не бедствует. Долгов пока не накопил. А вот по городам и весям мотаюсь, а зимней шапки, приличной, нет. Надо присмотреться. Подхожу к Фрунзенскому универмагу, на улице очередь стоит.
Спрашиваю: «Что дают?» В ответ: «Кроликовые шапки с козырьком по двадцать два рубля выбросили» (Современный читатель подумает, что за жаргон: «дают», «выбросили», ведь правильно то: «продают», так вы ошибаетесь, мои молодые соплеменники, во времена нашей молодости, слово «продают» звучало вульгарно, как-то не по-социалистически.)
Поднялся на третий этаж, подхожу к отделу «Головные уборы». Очередь раскалена до предела, задние скандируют: «По одной в руки!!!» Посмотрел издалека на образец. Ужас! Выглядит бесформенно, мех дыбом, словно кролика перед смертью пытали. А этот дурацкий козырек, типа огрызок от арбузной корки. Сколько кроликов зря загубили? Ну теперь всех ленинградцев мужского пола можно будет по шапке узнать.
