Идем к себе. Абрек в спортивном костюме, лицо красное, хоть прикуривай. Следов разврата не наблюдается, все успели в порядок привести. Как ни в чем не бывало спрашивает: «Ну как погуляли?» Коля буркнул: «Устали, как черти, надо душ принять». Удалился в ванную комнату. Абрек по комнате ходит, вроде как бы оправдывается. «Ну баба, ну огонь! Правда на жизнь жалуется. Муж бросил, детей нет, подруги в семейных делах погрязли. Молодость уходит, в этом году тридцатник стукнет, хоть на стенку полезай от такой жизни». Я банально произношу: «Да! Жизнь-жестянка!» Николай с водными процедурами закончил, иду скорее под душ, пускай перед Колей оправдывается. Освежился, выхожу из душевой, Абрек уже с чайными принадлежностями возится. Принес литровую банку воды, сунул кипятильник. Стаканы, чашки готовит. Достал пачку индийского чая «Три слона». Заварку приготовил. Нас к столу приглашает. После душа за милую душу чайком побаловаться. Абрек не унимается, допытывается: «Так где вас носило? Прокатились по Волге-матушке?» «Мы тоже все больше по бабам с Сашкой ударяли», – шутит Николай. «Да ну! Давайте, делитесь опытом», – просит наш Дон Жуан. Коля кивает в мою сторону и говорит: «Саша, покажи ему красотку, не чета твоей». Достаю блокнот, протягиваю Абреку, тот смотрит на скульптуру работы Вучетича, наконец раскусил в Колину шутку. Хохочет, зубы скалит. Ну, Коля, ну, тихоня, такой прыти не ожидал от него. Разливаем заварку, мы с Колей – по казенным стаканам, Абрек – в свою походную чашку, емкостью стакана на полтора. Коля чифирь приготовил, я – средней крепости, чтобы цвет лица не испортить. Абрек налил себе покрепче моего, принес из холодильника треугольный бумажный пакетик сливок и коробочку со сливочным маслом. Разбавил чай сливками и кусочек масла туда же бросил. Из спичечного коробка взял щепотку соли, посолил напиток. Мы с удивлением наблюдали за его действиями. «Чай по-татарски называется этот напиток, кумыс напоминает. Рекомендую, очень полезен», – нахваливает татарин. Чувствую, пришла пора и мне пошутить, а то как-то не справедливо получается, даже Коля свои три копейки вложил. Говорю: «Конечно, после такого сеанса психотерапии кумыс – лучшее средство». Абрек сделал свою фирменную улыбку. Глаза-щелочки, зубы белые оголил, крупные, как у лошади (сейчас в моде такие). Довольный, кумыс отхлебывает, смакует. «Жалко мне вас, мужики, ничего вы в прелестях земной жизни не понимаете! Жить – это профессия!» – торжественно произносит Абрек.
Летом 1977 года наш институт разрабатывал проект по созданию мощностей для выпуска новой боевой машины пехоты БМП-2 на площадях Курганского машиностроительного завода.
Вот проект готов, и бригада технологов института собирается вылететь в Курган для защиты принятых решений. Прямых рейсов «Аэрофлота» из Ленинграда до Кургана нет. Заводское руководство предложило нам два варианта ускоренного прибытия. Самолетом до Челябинска, а далее они пришлют за нами заводской автобус, или от Челябинска до Кургана летают самолеты местных авиалиний.
Мы согласились на малую авиацию. В аэропорту Челябинска (Баландино), нас ждал представитель завода с билетами до Кургана. Переехали из одного аэропорта в другой, для местных авиалиний. Когда подошли к малой авиации, мы не ожидали, что она может быть настолько малой. Это был биплан АН-2, в народе называемый кукурузник. В детстве, в костромской области, мне приходилось сидеть в подобном, и он казался огромным.
Нас было пять человек, кроме того, килограмм сто проектной документации с нами. Груз компактно сложили у стенки, накрыв сеткой, пилот сам закрепил его. Сидения выглядели как в автобусе ПАЗ, хуже не бывает. Кроме нас в полет собрались еще четыре пассажира. Как оказалось, двое из них летят до поселка Щучье, а другие до Кургана.
Пилот закрыл дверь, замок был неисправен, и он примотал его алюминиевой проволокой. Аэроплан взлетел, впечатление от полета удручающее. С нами была женщина, Галя, по фамилии Лызгун, специалист по окрасочным работам. Ей было лет тридцать восемь, ниже среднего роста, не красавица, из-за формы лица подшучивала над своим внешним видом, сравнивая его с малахитовой шкатулкой. До переезда с мужем в Ленинград жила в Нижнем Тагиле, работала на УВЗ. По характеру бой-баба, потому ее часто брали в командировки для защиты проектных решений. В полете ее укачало, и она, зеленая, сидела с полиэтиленовым пакетом, изредка наполняя его. Здоровье характером не заменить!
Минут через сорок пилот пошёл на посадку в поселке Щучье. На лугу паслись коровы и овцы, пилот начал их разгонять, освобождая посадочную полосу. Наконец приземлились рядом с каким-то деревянным сараем. Очевидно, местный аэровокзал. Из строений еще был колодец типа «журавль». Бежим к колодцу, деревянной бадьей зачерпнули воды и в первую очередь стали приводить в чувства Галю. Из сарая вышли двое: мужчина и женщина, наверное, муж и жена. Мужик нес бельевую корзину, завязанную сверху тряпицей. Слышалось хрюканье и повизгивание.
