За окном фирменного поезда «Красная стрела» мелькали огни большого города. Обычно для меня возвращение из столицы в родные пенаты – явление приятное. Не люблю я этот суматошный, чванливо-горделивый мегаполис. Вероятно, эта неприязнь связана с частыми посещениями родного министерства оборонной промышленности? Утомительное хождение по обшарпанным коридорам власти (особенно когда оно размещалось в старом здании на площади Маяковского) с бесконечными отчетами, оправданиями, а то и того хуже – с протянутой рукой просящего дополнительных фондов и ресурсов для штатного расписания. В этот раз настроение было двоякое. С одной стороны – приятно, что покидаю Москву, и одновременно – мерзопакостное, после разговора с начальником главного управления по проектированию и строительству, товарищем Тупикиным. Фамилия, как говорится, не в бровь, а в глаз соответствовала её носителю. Министерские крысы бегали возбуждённые, с выпученными глазами, пытаясь отхватить лакомый кусочек от пирога, стремительно разваливающейся державы под громким названием СССР. Будучи заместителем генерального директора головного института, я находился в министерстве с поручением генерального директора, Усатого Юрия Васильевича, по двум вопросам. Первый из них касался наших иногородних филиалов. Второй – выборов генерального директора в связи с новыми веяниями и требованиями Верховного Совета РСФСР. По постановлению, в выборах должны были принимать участие представители вышестоящей организации, то бишь, Министерства оборонной промышленности СССР. Беседа с Туповицким носила трагикомический характер. На предложение учувствовать в конференции по выборам генерального директора, он спросил: «Ты слышал поговорку: свинье не до поросят, когда её на бойню тащат? Это наш случай. Разбирайтесь сами. Относительно постановления – оно же касается структур РСФСР, а мы, как тебе известно, структура СССР». Ехидно улыбнувшись (изобразил подобие улыбки Мюллера Штирлицу), добавил: «Ну что, съел?» После чего шеф встал и молча покинул свой кабинет. У меня было два варианта: либо успокоится и пойти в ресторан, чтобы скоротать время до отправления поезда или пойти выше, что в нормальные годы правления не приветствовалось. Но это же был 1993 год, и этим всё сказано! В приёмной первого заместителя министра, Черновола Сергея Павловича, меня встретил его референт. Выяснив кто я и по какому поводу, вежливо сказал, что мне придется часик подождать, там идет важное совещание, кивнул он в сторону дубовой двери кабинета. «Хотите кофе или чаю?» – предложил он. Я отказался, сказал, что спущусь в буфет перекусить. Через час я вернулся в приёмную, референт развёл руками, сказав, что пока ещё совещаются. Минут через пятнадцать из кабинета вывалила вся свора матёрых чиновников. Сергей Павлович был среди них, намеревался покинуть заведение. Увидев меня и узнав, подошел поздороваться. В восьмидесятых, будучи секретарём парткома Кировского завода в Ленинграде, он неоднократно посещал заседания партийного бюро института, на которых разбирали важные проекты бывшего Путиловского завода. Как правило, те, что были на контроле в ЦК КПСС. Я был тогда секретарём партбюро института, и также с ответными визитами посещал его епархию. Так что мы были хорошо знакомы, и всё же за десять лет он стремительно поднялся по служебной лестнице и мог бы пренебречь рукопожатием, но к моему удивлению и к его чести, он крепко пожал мне руку и спросил, как дела и какие проблемы привели меня к его кабинету. Я вкратце рассказал. Он задумался, потом произнёс: «Знаешь, если честно, то Туповицкий прав. Времена сам видишь какие, разбирайтесь своими силами. Передай привет Юрию Васильевичу, мужик он крепкий, что-нибудь придумает». Попрощавшись с земляком и оценив сложившуюся ситуацию, пошёл не солоно хлебавши в сторону Ленинградского вокзала. Всё, что было в моих силах, я сделал.
Мой попутчик по купе СВ вернулся из тамбура, где он курил. Бросив на столик пачку с американскими сигаретами Marlboro (признак состоятельного мужчины девяностых), он сказал: «Давайте знакомиться, меня зовут Валерием». Я назвал своё имя. Валера показался мне ровесником, лет сорока с небольшим. Стильно одет. Я подумал, что он явно не по министерским коридорам мотался. Спросил его:
– Вы домой или из дома?
– Восвояси, – ответил он.
– Вы, я вижу, тоже к семье, не правда ли?
– Как вы угадали? – ответил я.
– Это видно по пакетам с московскими подарками и по белой рубашке с галстуком. В таком прикиде посещают начальственные кабинеты обычно.
