Мне оставалось мимикой подтвердить его проницательность. В дверь постучались. Перед нами стояла проводница, вся в красном, в унисон фирменному поезду. В руках красовались две симпатичные коробочки с ужином. Улыбнувшись, она спросила: «Вам сухое вино или рябину на коньяке?» Не сговариваясь, мы выбрали рябину. Девушка в красном достала из тележки два стограммовых шкалика и поставила перед нами на столик. Затем спросила: «Чай сразу или позже?» Мы попросили немного спустя. Теперь можно сбросить униформу, решил я и рассупонился. Валера тоже переоделся в дорожный костюм. Вскрыли коробочки с закуской, в бокалы вылили содержимое шкаликов. Выпили за знакомство. Рябина на коньяке развязала языки. Вагонные разговоры иногда заходят так далеко, что поражаешься собственной откровенности с незнакомым человеком. Мне много приходилось путешествовать по стране, и я не переставал удивляться этому свойству человеческой натуры. Естественно, если попутчик тебе симпатичен и соответствует твоему ментальному уровню. Валера оказался одним из таковых. По жизни у нас оказалось много общего. Оба из глубокой провинции, в юном возрасте приехали грызть гранит науки, он закончил Военмех, я – Политех. Он по распределению работал на заводе «Большевик», я тоже в особо режимном предприятии оборонной промышленности. Женились, будучи студентами, у него сын, и у меня мальчик и ещё мальчик. По службе он вырос до заместителя главного инженера, и моя служебная позиция соответствовала его рангу. Правда, ему пришлось рисковать жизнью во Вьетнаме в качестве представителя завода, поставляющего пусковые ракетные установки вьетнамским товарищам. В общем, поговорить было о чём.
Валера достал плоскую бутылочку армянского коньяка, и беседа длилась до четырёх часов утра. Мы уже были на ты, философски разбирали ситуацию, в которой оказалась страна, разумеется, и мы, труженики оборонки, становились первыми заложниками в этой заварухе, под названием перестройка. Собеседник поделился мыслями по поводу дальнейшей жизни. «Надо успеть вовремя занять свою нишу в этой неразберихе, иначе окажемся на обочине истории. Я уже кое-что предпринял. Отец у меня – председатель совхоза в большой станице Краснодарского края. Предлагает на паях организовать дело. Он выкупил заводик по производству подсолнечного масла и готов поставлять его в Ленинград и Москву. В Москве я уже нашёл партнёров, которые организуют продажу. В Ленинграде я тоже кое-что организовал, если заинтересует мой бизнес – добро пожаловать на борт». Я поблагодарил Валеру, и мы обменялись домашними и служебными телефонами. Мобильная сотовая связь в Петербурге появится только год спустя, в июле 1994 года, при содействии американской фирмы Motorola. Вначале мобильники, размером с кирпич, приобрели чиновники высокого ранга и новые русские в малиновых пиджаках с золотой цепью на шее и прочие бандиты.
Вернулся в институт, доложил обстановку, которая вершилась в министерстве. Юрий Васильевич выслушал и слегка приуныл. «Дело швах! Но унывать не в моих правилах, давай готовиться к бойне». – сказал он. Страну трясло, волны перестройки поднимали на поверхность одиозные личности. Кто смел, тот и съел! Институт не исключение, обиженные и оскорблённые или просто недовольные требовали перемен.
В начале девяностых гимном звучала песня Виктор Цоя «Перемен! Мы ждем перемен!» Кстати, отец Виктора, Роберт Максимович, работал инженером в конструкторском отделе № 15 нашего института. У него был старенький «Москвич-412». Он приходил ко мне с просьбой разрешить ему заехать на охраняемую территорию института на его автомобиле, чтобы на подъёмнике в гараже подлечить своего видавшего виды скакуна. Нарушая министерские инструкции, я давал письменное указание начальнику охраны разрешить въезд, а начальнику гаража – оказать посильную помощь отцу восходящей звезды. Правда, в тот период отец ушёл из семьи, отношения отца и сына были прохладными, а потому просьба молодёжи института, пригласить Виктора с концертом в актовом зале не увенчалось успехом. В Московском проектном инстинкте работал главным инженером родной дядя Виктора, и там концерт состоялся. Я был в командировке в Москве, наши институты соревновались между собой, и на подведении итогов соцсоревнования мне повезло присутствовать на живом прослушивании. Энергетика, исходившая от песен Виктора, заводила молодёжь, каждое выступление сопровождалось бурными овациями.
