— Он, похоже, шпион, вызнаватель. Смотрим, какую беду он ведёт за собой.
— Что же вы его сразу не схватили?
— По правде сказать, мы его сначала не догнали — под ним скакун аравийский! А после решили поглядеть, кто ещё вместе с ним крамолу замышляет.
— Ну, так не переживай! Я своих кметей сразу же за ним отправил проследить. Вместо вас поехали. Вернутся — расскажут.
Утром прискакал гонец из дозора, отправленного за Максимилианом, рассказал, что тот въехал в Ломжу — ляхитский городок. Остановился в гостях у самого пана Войцемежа, наместника Ломжицкого. Ишь какая шишка — всё по князьям, да по их домам! А на дороге, сообщил гонец, — спокойно.
Стали с Гуртом прощаться. И Гурт говорил:
— По нраву ты мне, Вершислав! Ну да к себе не зову, ты своему князю верен. Больше время не теряй! — и сам смеётся. — Всё, что будем знать про этого Максимилиана, будешь знать и ты. А я обещаю к твоему князю Любомиру в гости наведаться, да, коли он не будет против, грамотами о мире обменяться.
И Вершко с друзьями отправились на Ломжу. По дороге посоветовались и придумали, чтобы Кудеяра под видом разбойного атамана на службу к венецианцу сосватать. Долго ли дело было, коротко ли — поверил Максимилиан, или нет, но видел он только одного Кудеяра и взял его с его якобы разбойной ватажкой к себе на поручения, чтобы раз в неделю-две за делами наведывался и всё выполнял.
Возвращались беловежцы и, вроде, не с пустыми руками, а и не очень довольны. Вступили в шпионскую игру.
Проехали по дороге на Белую Вежу и мимо нашей деревеньки Древляны проезжали. Мальчишки местные бежали по-за деревьями вдоль дороги, кричали: «Наши витязи поехали! В саму Белую Вежу!.. Гляди, гляди — это Брыва-богатырь!.. Гляди — подкова у его коня слетела!» Один из них с зоркими глазами выбежал на дорогу позади всадников и подобрал отпавшую с конского копыта подкову. Вот гордости! Всем другим детям тоже охота за неё подержаться.
Брыва спохватился, когда конь заметно захромал. Хорошо, что деревня рядом, отправились к местному кузнецу. Тот вмиг новую подкову прибил — привычное дело.
Когда мальчик добежал уже домой к нему привязалась младшая сестрёнка: покажи да покажи подкову. Ручёнки протягивает, за рубаху хватает, за рукав тормошит.
— Ну дай, ну дай мне!
— Отчепись, Мара! — отдёрнул руку мальчик.
Девочка надула губки, хмурилась-хмурилась и решила всё-таки, что это обидно.
— А-а-а! Мама, он меня Марой обозвал! — побежала к маме, что в огороде стоя босиком сеяла морковку. Прямо с разбега уткнулась лицом матери в подол. — Он меня Марой обозвал!.. А-а-а!.. я не Мара-а!
Мама Любава, улыбнулась немного.
— Не обижай сестрёнку, сынок! Она же маленькая. Дай ей поиграться. Иди, дедушке скажи, чтобы косу наточил. За хлевом лужок выкосим. Коровке травы наносим, а то она слабая совсем, только что отелилась…
Любава в доме хозяйка. Мужа нет уже год. Вместе со старым князем сгинул. Хотя и не воин был, а припасы подвозил. Отец делается ветхий совсем. Работает всё равно, что может — помогает, а многого уже сделать не может. Матушки давно нет. Братья разъехались «искать птицу-счастья». И детей двое. Всё делать надо и женскую работу и мужскую. Хорошо хоть, что силы есть, крепкая спина да умелые руки…
Гонцы и купцы приносили плохие вести с заходних земель о новых войнах и народных волнениях. Важные события разворачивались и надвигались и в восходних землях. Поэтому в пятнадцатый день месяца травеня* лета 6575 от С.М. (1066 от Р.Х.) в Белой Веже был затеян сход князей из окружных земель.
Важный гость у князя Любомира — Изяслав Ярославович князь Киевский. Рюрикович. Преемник Ярослава Мудрого. Зрелый он муж — сорока двух лет от роду, против Любомира тридцатилетнего гораздо опытнее. Ждут ещё панов ляховитских — подданных короля польского Болеслава Смелого и даже сам Болеслав обещался подъехать.
Вкрадчиво и мягко говорил Изяслав Любомиру:
— Хорошее княжество у тебя, Любомир. Нет, не завидую, не пойми плохо! Учу себе, запоминаю, значит: Белая Вежа, Белый Исток, Деречин, Добучин, Кобрин, Дрогичин, Бельск, Бранск, Берестье, Белая Подлеска — так? Знаю, что мой отец твоему отцу помогал обустраивать заходние рубежи. Много помню… И река есть Белая. А ты любишь «белое».
— Да, предками завещанное. Белояры — и всё стараемся подобрать белое: и землю белую, и друзей, и дела стараемся вершить белые. Жалею только, что невелика у меня родня поблизости. Ни с кем ещё не успел породниться. Детки маленькие — Витку восемь лет, Долинке всего пять.
— А я к тебе за тем и приехал, князь Любомир, чтобы с добрым человеком подружиться и породниться. О беде твоей, конечно, наслышан. Светлое место на небе твоим отцу и брату!.. Ты, Любомир Годинович, известного почитаемого рода потомок. Наслышан я из уст других и сам видел не раз, что ты слову своему верен, честью своей дорожишь. Наши отцы всегда по-доброму между собой ладили. С тобой бы дружить — хорошее дело.
Хочу тебя спросить, не держишь ли зла на нас Рюриковичей, а пуще на Ярославичей, на меня, на братьев моих?