Затем Кудеяр сходил, обзавёлся модной одёжкой на деньги из кошеля чернявого. Умылся, приоделся, вышел к друзьям показаться, похвалиться, куражно подбоченясь. Рубаха слегка зеленоватая, шёлковая, вышитая тёмно-зелёным узором, подпоясана тёмно-зелёным же кушаком с яркими медными бляхами. Кафтан с плечиками лёгкий узорчатый светлый, почти белый с тонким красным подкладом, степенной длины — до уровня колен. Притален кафтан в самый раз, полы сзади разрезные, узорами обшитые. Узоры на кафтане жёлтые как будто золотистые. Рукава от локтя разрезные, на скрепочках, в прорехи видна красивая рубаха. Воротник высоковатый стоечкой, тоже весь вышитый. Разговорчиков на кафтане ровно семь штук, бисером обмётанные. Штаны тёмно-синие в еле заметную продольную полосочку. Шапка лёгкая с синим верхом с собольей опушечкой. Сапожки тонкие летние красные с каблучком, с загнутым носочком, голенище фигурное, сзади на полпяди разрезное, по голенищу снаружи тоже узор пущен. Жарковато слегка, но важно. Арапы — те в жару вообще кутаются до пят. Да и вся вышивка-отделка на одёже не ради одной красы, а ради добротности и долговечности, чтобы меньше истиралось-оббивалось.
Усы с бородой у Кудеяра аккуратно расчёсаны, глаза тёмные, умные — ну точно какой-то купец-удалец, а то и вообще королевич. Прытко рот разинул: «Вот это да!» А Горобей руками сделал вширь: «Ай-я-яй, какой красавец, и коло нас затёрси! Вокруг тебя можно хороводы водить и любоваться, как вокруг нарядной берёзки! А то всё зброя, да на брюхе ползи, да по лесу шастай! Гляди, не упачкайся теперь!» А Кудияру приятно, посмеивается сдержанно.
Пошёл Кудеяр всё в тот же дом: «Меня господин послал, велел коней привести и вещи забрать! Ему надо срочно уехать и незаметно» — сказал серьёзно, твёрдо, но тихо, посмотрел много знающими глазами, и ему поверили. А Горобей в это время обзавёлся телегой — груз тяжёлый, коней надобно пожалеть, и самим можно в телеге спать по-очереди.
Выехали из города в ближайший лесок. Достали у пленника кляп, но мешок с головы не снимали, и Горобей страшным неузнаваемым голосом спрашивает, с выбрыком неместным деревенским выговаривает:
— Ты-ть, твою мать…! Хто такой говори! Есть мне резон тя в живых оставляти? А то-ть я голову с тя-ть сниму-у!
— А сам ты кто удалец? Зачем меня поймал? — не упал духом чернявый царьгородец.
— Я-ть вольный стрелок с больших и малых дорог, хто попалси, тот и виноват! Ха-ха, лупити тябе хоботом! — озорно поглядывая на друзей, вошёл в кураж Горобей. — Говори, хто таков, пока я слушать горазд!..
— Разбойник что-ли, удалой?
— Я-м те дамте «разбойник»! Язык-тоть у тебе длинён, могу подкоротить! — будто бы обижаясь, посуровел Горобей.
— Ну, ладно, а чего ты хочешь, скажи, может, я исполню за мою свободу.
— От ты-ть соображай давай. Чаво надо-ть, сам знаешь, золото давай — так и быть — отпущу.
— Как же я тебе золото дам, когда связанный?
— А! Дурачка ищешь, нават*! Имя своё говори и у кого золото спрашивать, а получу золото — отпущу тя целого и даже невредимого.
— А как знать, что не обманешь?
— А-ха-ха! Ха-ха-ха! — развеселился Горобей-разбойник, Кудеяр и Прытко переглянулись с Горобеем, тот им подмигивает, ощутимо пнул чернявого ногой в бок. — А никак! Торговаться вздумал?! Могу сразу голову чирик — и в лесок под берёзку-ть. Всё золото своё сохранишь…!
Кудеяр и Прытко тоже загоготали грубыми голосами и тоже давай ногами чернявого попинывать.
— Ладно-ладно! — кричит тот из-под мешка, — будет тебе золото.
— Так-то-ть лучше! Откедова таков ты-ть взялси, и как звать?
— Я из вольного города Венеция, зовут Максимилиан, знатного рода Ипполитов отпрыск. По делу приехал к местному князю Мстиславу Витеневичу Городненскому, у свояков остановился. Князь меня искать будет, если долго не приду… а я могу за себя выкуп дать, а могу на службу вас всех взять и щедро платить за нужные мне дела.
Горобей сделал круглые глаза, друзья переглянулись.
— Брешет, собака, обманет! — пискнул не своим голосом Прытко.
— Ты-ть не заговаривайся! К кому за деньгами итить для начала говори!
— А ты видал из какого я дома выходил?
— … Ну-ть, видал.
— Вот там меня назови, скажи денег дать десять золотых!
— … Дёшево, эта, ценишь свою-ть венецьянскую, знатную шкуру!
— … Ладно, двадцать золотых! На службу ко мне пойдёшь?
— Итить его, ишь князь в мешке выискался! Молчи пока… Смотри, ежли обманул — голову твою положим под берёзку-ть!
Отойдя в сторонку, друзья потихоньку поговорили. Мол, довольно важная птица попалась. Хотя, охраной подрабатывать может, если что — не придерёшься. Взять его в охапку, да на княжье подворье отвезти — можно нажить неприятности ненужные с князем Мстиславом. Горобей покачал головой:
— Похоже, Кудрявушка, твой день в параде ходить и девок господарских соблазнять. Только шибко не балуй — надо поторапливаться к завтрему, на Присягу успеть — святое дело.
