Дошли до шатра. У них приняли коней. Посадили за походный низенький стол. Ятвяг-воевода уселся гордо. На стол поставили мясо холодное, ломтями нарезанное, лепёшки хлебные душистые, огороднину, сыр козий. Налили всем квасу в деревянные походные чаши. Воины ятвяжские костёр разожгли, да косулю над огнём примостили целиком. Струв чего-то вопрошает, посмеивается. Беловежцы отвечают неохотно.
Неуютно Вершиславу. Крутится Прытко, глазами зыркает по сторонам. Брыва нахмуренный. Горобей прищуренный. Кудеяр тоже ятвяжских воинов пересчитывал, полсотни насчитал. Что за сторожевой разъезд у ятвягов такой большой, непонятно.
— Нам, господарь-воевода, некогда говаривать, прости. Надобно за седмицу объехать все торги до города Зверина. Да вернуться князю обещали быстро.
— На торге — купец-молодец, а на дороге лесной — воитель-хранитель. Я вас ребята от беды берегу…
— Что же за беда?
— Да вы сами и беда!
— Что-то не ласков ты, воевода…
— Как же вас обласкать? Вы сами кого хошь обласкаете. Сами вон какие матёрые, мешки оружием набиты: «Мы торговцы» — передразнил ятвяг. Торговцев-то когда видали последний раз? Поди, когда грабили?
Разговор принимал странный и неприятный поворот. Оружие и кони уже у ятвягов, а с другой стороны — угрозы не слышно…
— А как же грамотка княжья — говорил «верю»!
— Грамотка, ребята, не сам князь, её и подделать можно. Но вы-то ребята удалые, сразу видать. Пошто ссориться?…
— … И что же нам теперь делать?
— Вы, ребята, подкрепитесь, ешьте-пейте… подождём… всё и прояснеет. — добродушно так советует воевода Струв.
— Что прояснеет-то?
— Всё, ребята прояснеет! — усмехается ятвяг, как ни в чём не бывало, и капустой квашенной мелкоструганной смачно хрустит.
— И долго ли ждать, воевода?
— Это я, ребята, ещё не знаю… от вас зависит…
— Ты нас никак в плен взял?
— Как можно! Вы люди свободные. Торговые!.. Не за что вас держать.
— Ну тогда спасибо тебе за хлеб за соль! Мы тогда поедем своею дорогой!
— Как же вы ребята поедете без мешков-то своих?
— Так ты нам их верни назад!
— Не могу, ребята! И рад бы, да не могу!
— Так почему же?
— Пока не знаю!
— Ну, как не знаешь-то??
— Вот вы капусточки попробуйте! Отличная получилась, хрустящая. Или вот рёбрышко свиное копчёное. А? Вкуснотища! Хмельного, пробачте*, не держу — служба…
И так мурыжил их пока солнце не село. Накормил, что правда, то правда. Да только от такого гостеприимства кусок не очень-то в горло лезет. И непонятно Вершиславу, что это за холера. Что так привязался этот Струв?!
Так и ночь подошла. Воевода распорядился их спать положить. Вершко с друзьями шепчутся, не знают, что и думать.
Решили за полночь убежать. Вполглаза спали, больше притворялись. Луна светила, как нарочно, — не спрятаться в темноте. Наконец, когда лагерь ятвяжский уже совсем успокоился, Вершко кивнул своим, что пора. Неслышно, ни травинкой не шурша, хоронясь в тени шатров, сами как тени лесные покрались ближе к коням. Прытко с Кудеяром утащили мешки и сумы с оружием из запримеченного шатра. «Что-то гладко черезчур…» — подумал Вершко.
— Уйти собрался… ни благодарствия тебе, ни прощания… — раздался голос с укоризной и сокрушённый вздох за спиной. — Чему только молодых учат!
С мечом наголо из-за шатра вышел воевода Струв.
— Давай только мы с тобой будем биться! — Струв указал на Вершко. — а то если все начнём, разведём тут кровищи… А с чего бы? Верно?!
— А за что будем биться? — сердито спросил Вершко.
— Да просто так! Ты же меч держать умеешь?! Или всё торговцем будешь притворяться?
— И до чего будем биться? — так же сердито продолжал Вершко.
— Известно до чего, до смерти! Чего мелочиться? Да нам ведь с тобой не привыкать! Верно?
— Если я тебя убью — твои кинуться на нас!
— Не-е, зачем… Они ещё порадуются! — некому будет их равнять да строить. По домам спать пойдут.
Шуткует воевода. Вершко и его друзья уже заметили, что все ятвяги тоже здесь! Из лесной тени вышли. На расстоянии по кругу поджидают. А что делать?
— Будь по-твоему! — сказал Вершко. Выхватил свой меч из ножен и уже без всяких сомнений бросился на ятвяга.
И сцепились-закружились, зазвенели, заскрежетали часто скрещенными клинками. За каждым мигом в этой схватке, казалось, последует чья-то погибель. В лунном холодном свете и в отблесках слабого костра блестела сталь. Быстро, быстро пролетели миг за мигом, никто толком и не уследил, как извернулись в жарком бою, что сделали сии воины. Но вдруг замерли оба грудь в грудь.
Вершко левою рукой схватил ятвяга за десницу, сжимавшую меч, у запястья. А лезвие ятвяжское прислонено к шее Вершислава оказалось. И тверда рука у ятвяга, не особо отодвинешь. А правая рука у Вершко тоже меч прижимает к горлу ятвяга, а тот руку Вершкову так же крепко держит своей левой. И как бы в зеркале кривом отражаются, стоят, дрожат от натуги, того и гляди обе головы покатятся по траве. Руки у Вершко и у ятвяга друг с другом перевиты, мечи у них перекрещены, друг другу жизни отнять готовы. «Эх! — подумали Вершковы друзья, — не ушли без крови… Сейчас то без крови никак не разойтись! И помочь никак нельзя!»
И ятвяги сзади с мечами да со стрелами.
