Далее Черчилль писал, что в ходе конференции по разоружению каждое государство фактически стремится к обеспечению собственной безопасности за счет сохранения вооружений, призывая все остальные разоружаться до самого минимума. «Но возможно ли, – спрашивал он, – что Франция с населением менее сорока миллионов, противостоящая Германии с ее шестьюдесятью миллионами, где количество молодых людей, годных к военной службе, ежегодно удваивается, добровольно лишит себя техники, чтобы не допустить четвертого вторжения за одно с небольшим столетие? Точно так же можно ли ожидать от новых государств Северной и Восточной Европы, таких как Финляндия, Латвия, Литва и Польша, что они не будут стремиться обзавестись самым эффективным вооружением, чтобы не быть захлестнутыми яростным потопом из России? Проблемы разоружения, – утверждал Черчилль, – решаются не сантиментами и эмоциями. Они решаются постепенным сдерживанием расходов и растущей уверенностью в долгосрочном мире. И они решатся только тогда, когда полдюжины великих мужей, представляющих великие державы, смогут вывести мировые проблемы из их нынешнего крайне запутанного состояния».
30 мая, через четыре дня после публикации этой статьи, Франц фон Папен сменил Генриха Брюнинга на посту рейхсканцлера Германии. Хотя Гитлера с его нацистской партией не пригласили войти в состав нового правительства, Папен надеялся, что при поддержке Гитлера сможет несколько лет оставаться у власти. 19 июня на региональных выборах в Гессене нацисты увеличили свою долю голосов до 44 процентов, став самой крупной партией в провинции.
Тем временем в Индии снова вспыхнули волнения, подогреваемые требованием полной независимости. Были убиты несколько государственных служащих. Преемник Ирвина на посту вице-короля лорд Уиллингдон снова посадил Ганди в тюрьму. В мае начались столкновения между индусами и мусульманами. Погибли более двух тысяч индийцев. Тридцать тысяч были арестованы за участие в беспорядках. Стремясь умерить враждебность индийцев к статусу доминиона, Макдональд и Болдуин предложили увеличить квоту индийцам, имеющим право участвовать в выборах, с семи до тридцати шести миллионов человек. Черчилль посчитал это неразумным. 25 мая на приватной встрече в Индийском имперском обществе он сказал: «Демократия Индии совершенно не подходит. Вместо противоречий вы получите тяжелую межконфессиональную вражду».
Черчилль хотел рассказать Парижу о британской денежно-кредитной политике, но 1 июля узнал, что радиостанция Би-би-си по-прежнему не предоставляет ему время в эфире. Это привело его в ярость. Он написал министру иностранных дел сэру Джону Саймону: «Полагаю, правительству, в составе которого столько уважаемых государственных мужей и которое пользуется поддержкой такого ошеломительного большинства, нет нужды опасаться выражения независимого мнения по поводу текущих противоречий». Однако запрет остался в силе.
Уверенный в восстановлении американской экономики, летом Черчилль купил на 12 000 фунтов американских акций. Примерно такую же сумму он потерял из-за краха два года назад. «Если весь мир, за исключением Соединенных Штатов, накроет вселенский потоп, – сказал он фондовому брокеру, – ваше общество выживет. Оно выживет в лесах и прериях. В ближайшем будущем вас ждет сильное национальное возрождение».
В июле и августе Черчилль работал в Чартвелле над биографией Мальборо. В июле в Германии нацистская партия Гитлера получила 37 процентов голосов на всеобщих выборах. Черчилль строил планы посетить Германию. В частности, он хотел увидеть места военных побед герцога Мальборо. 27 августа он отправился в Бельгию, Голландию и Германию. С ним поехал Линдеманн. В Брюсселе к ним в качестве гида присоединился военный историк подполковник Ридли Пэкинхэм-Уолш. На пути к месту сражения при Бленхейме они провели три дня в Мюнхене, где один из приятелей Рэндольфа и друг Гитлера Эрнст Ханфштенгель попытался организовать встречу Гитлера и Черчилля. Черчилль сказал, что охотно познакомится с лидером нацистской партии, хотя Ханфштенгель позже вспоминал: «Однажды за ужином он пытал меня по поводу антисемитизма Гитлера». Гитлер в назначенный вечер не появился. На следующий день Ханфштенгель снова попытался уговорить его встретиться с Черчиллем, но тщетно. «Какую роль играет Черчилль? – спросил Гитлер. – Он в оппозиции, на него никто не обращает внимания». Ханфштенгель ответил: «Про вас люди говорят то же самое». Но Гитлера это не убедило.
Из Мюнхена Черчилль отправился в Бленхейм. «Место сражения потрясающе, – написал он Пэкинхэм-Уолшу три недели спустя. – Мне удалось оживить его в воображении блестящими, хотя и призрачными армиями». Из Бленхейма он собирался поехать в Венецию отдохнуть, но заболел паратифом. Слишком плохо себя чувствуя, чтобы возвращаться в Англию, он провел две недели в санатории в Зальцбурге. Но уже через несколько дней, лежа в постели, начал диктовать первую из двенадцати статей для News of the World, которая заказала ему пересказ «Великих историй мира». План статей набросал для него Марш.
