25 сентября Черчилль вернулся в Чартвелл. «Это вирус, который я прихватил с собой из-за границы, – говорил он кузену Санни. – Но я не виню за него Европу, хотя во всем остальном она заблуждается». В этот же день он продолжил работу над биографией Мальборо: обсуждал исторические детали с Морисом Эшли и диктовал Вайолет Пирман. Работа продолжалась и в течение следующего дня. Но 27 сентября, когда они с Морисом Эшли прогуливались по полям, ему стало плохо. Это был рецидив паратифа. Вызвали карету скорой помощи, на которой Черчилля доставили в лондонскую клинику. Из-за паратифозной язвы у него открылось сильное кровотечение.
Тем не менее Черчилль надеялся присутствовать на конференции Консервативной партии в Блэкпуле, которая должна была открыться 7 октября. Он хотел предложить резолюцию, осуждающую партийную поддержку предлагаемой индийской конституции. В какой-то момент он даже думал приехать туда в карете скорой помощи, но оказался слишком слаб. Хор испытал огромное облегчение, поскольку не без оснований предполагал, что резолюция Черчилля будет принята. «У нас подавляющее большинство, – написал он Макдональду после завершения голосования, – но нельзя закрывать глаза на какие-то не поддающиеся моему объяснению чувства противной стороны».
Вернувшись из лондонской клиники в Чартвелл, Черчилль продолжил работу над книгой. «Мистеру Черчиллю постепенно становится лучше, – писала Вайолет Пирман подруге, – но процесс идет довольно медленно, хотя, как обычно, ничто не может удержать его от работы. Он уделяет ей много часов каждый день и продвинулся уже довольно далеко. Однако требуется время, чтобы он стал таким, как прежде». К концу октября Черчилль завершил половину первого тома биографии Мальборо. Но голова его уже была занята новым литературным проектом – четырехтомной «Историей англоязычных народов». Вскоре нашелся издатель, готовый заплатить за нее 20 000 фунтов. Это была огромная сумма. В ценах 1990 г. – примерно 420 000 фунтов. Четверть ему выплатили авансом, остальное он должен был получить по завершении книги.
В течение всего лета и осени 1932 г. правительство фон Папена требовало равного статуса для вооружения Германии. Это означало, что Германии, демилитаризованной с 1918 г., следовало разрешить увеличить вооружение до уровня своего наиболее сильного соседа. 18 сентября Министерство иностранных дел Британии выпустило официальную ноту, подписанную сэром Джоном Саймоном, констатирующую, что, по мнению Британии, статьи Версальского договора о демилитаризации Германии еще никто не отменял. В знак протеста фон Папен отозвал немецкую делегацию с конференции по разоружению.
Черчилль, недавно вернувшийся из Германии, был поражен тем, что очень многие в Британии критически относятся к ноте Саймона и настаивают, что демилитаризованная Германия находится в несправедливом положении по сравнению с Францией. В статье, опубликованной в Daily Mail 17 октября, он заявил, что твердая позиция Саймона сделала больше для мира в Европе, чем любые слова, произнесенные от имени Великобритании за многие годы. «Саймон поднял вопрос в интересах мира. Твердость необходима, – написал Черчилль, – поскольку каждая партия правого толка в Германии пытается набрать голоса, громче всех выступая против иностранцев. Гитлер должен перещеголять Папена, Папен должен выступить лучше Гитлера, а Брюнинг должен спешить, чтобы не оказаться в хвосте».
Черчилль напоминал в статье, что генерал Шлейхер, министр обороны Германии, уже заявил: «Что бы ни решили другие державы, Германия будет делать то, что считает нужным». «Это очень рискованно, – предупреждал Черчилль читателей. – Если Великобритания поддержит Германию, мы очень скоро можем оказаться в чрезвычайно опасной ситуации».
6 ноября в Германии состоялись вторые за пять месяцев всеобщие выборы. Нацистская партия сохранила положение второй крупнейшей партии, хотя потеряла немного голосов: вместо 37 процентов она набрала 33. Через четыре дня после этих выборов в палате общин состоялось обсуждение курса правительства на разоружение, против которого очень резко возражал Черчилль. Но он все еще был слишком слаб после болезни, чтобы отправиться в Лондон. В ходе дебатов Саймон заявил, что, несмотря на его ноту, Британия отныне собирается считаться с требованием Германии соблюдать принцип равенства. Закрывая дебаты, Болдуин сказал: «Думаю, человеку с улицы полезно сознавать, что нет никакой силы на Земле, которая уберегла бы его от бомб».
«Вас очень не хватало вчера, – написал Эмери Черчиллю. – В палате со всех сторон в невероятном количестве неслась сентиментальная чушь по поводу разоружения». 17 ноября в Daily Mail Черчилль написал: «Переговоры по разоружению в Женеве, скорее всего, закончатся ничем. Как только это произойдет, правительство должно предложить парламенту меры, необходимые для приведения военно-воздушных сил в такое состояние, чтобы никому не захотелось появиться у нас и убивать наших женщин и детей, надеясь сломить нашу волю к сопротивлению».
