Присутствие Линдеманна всегда было для Черчилля и удовольствием, и возможностью пополнить знания. Сара вспоминала: «У Профа был дар излагать очень сложные вещи в простой форме. Однажды за ланчем, когда подали кофе и бренди, отец решил «подколоть» Профа, который как раз закончил трактат по квантовой теории. «Проф, – сказал он, – расскажите нам простыми словами за пять минут, что такое квантовая теория». Отец достал большие золотые часы-луковицу и положил на стол. Если учесть, что Проф уже много лет занимался этой темой, задача была очень трудной, однако он не раздумывая объяснил нам принципы теории. Мы были ошеломлены. Когда он закончил, все не сговариваясь разразились аплодисментами».
30 января 1933 г. канцлером Германии стал Адольф Гитлер. Президент Гинденбург предложил ему этот пост, надеясь обуздать экстремистские взгляды нацистской партии с помощью более умеренных политиков, входящих в новое коалиционное правительство. Через неделю Гитлер обнародовал ряд законов, которые быстро усилили его власть. Первый закон давал ему возможность задушить оппозиционную прессу. За этим последовал арест нескольких тысяч противников нацизма, очень популярное в обществе требование пересмотра Версальского договора и призыв к перевооружению Германии.
15 февраля в период усиления германского национализма и активизации японской агрессии против Китая на Дальнем Востоке британский кабинет министров приступил к обсуждению недостатков обороны страны. Вопрос подняли военный министр лорд Хэйлшем и министр авиации лорд Лондондерри. Выслушав предостережение Невилла Чемберлена о финансовых и экономических рисках, связанных с перевооружением, кабинет взял на себя ответственность за недостатки в оборонной сфере, которые могут возникнуть из-за трудной финансовой ситуации. Но экономические ограничения сделали перевооружение невозможным.
Черчилль по-прежнему был чрезвычайно озабочен тем, что увидел в Германии пять месяцев назад, и тем, что происходило в Британии, – в частности голосованием в дискуссионном обществе Оксфордского университета, поддержавшем 275 голосами против 153 постулат, что «клуб ни при каких обстоятельствах не должен сражаться за короля и страну». Выступая в Оксфорде 17 февраля, Черчилль сравнил это отношение с тем, что происходит в Германии: «Я думаю о прекрасной немецкой ясноглазой молодежи, марширующей по всем дорогам рейха, распевающей свои древние гимны, требующей призыва в армию, стремящейся получить самое устрашающее оружие и сгорающей от желания отдать жизнь за отечество». Он потом сказал, что «почти видел презрительную усмешку» на губах оксфордских студентов.
2 марта Рэндольф вернулся в Оксфорд, чтобы попытаться отменить голосование в дискуссионном обществе. Но нашел лишь 138 сторонников. 750 поддержали первоначальное предложение. «Он выдержал суровое испытание в Оксфордском обществе, – с гордостью написал Черчилль Хью Сесилу. – Ничто так не болезненно, как враждебность тысячи твоих сверстников, но он ни в коей мере не поддался». Через восемь дней Черчилль уже сам столкнулся с враждебностью в палате общин, когда выступил против предложения правительства сократить расходы на авиацию, закрыть одно из четырех летных училищ и надавить на Францию, чтобы та сократила численность своих военно-воздушных сил. Обсуждая недостаточную готовность Британии к войне в воздухе, заместитель министра авиации сэр Филип Сассун заявил в палате, что в ожидании результатов конференции по разоружению правительство «готово признать серьезное неравенство между королевскими военно-воздушными силами и военно-воздушными силами других великих держав».
Черчилль заявил: «При существующих настроениях в Европе надежда, что Франция наполовину урежет свои военно-воздушные силы, лежит в области фантазий, поскольку не иметь адекватной военной мощи в нынешней международной ситуации – значит подрывать основы свободы и независимости государства». Он «с большим сожалением» выслушал слова Сассуна о том, что десятилетняя государственная программа развития авиации будет отложена еще на год в надежде на всемирное разоружение. Затем Черчилль призвал Болдуина отменить правило «десяти лет» на укрепление обороны, предполагающее, что в ближайшее десятилетие войны не будет, и прекратить поощрять беспомощные и безнадежные настроения. Он заявил, что Британия в состоянии создать самолет не хуже, чем другие страны, а британские военные летчики никому ни в чем не уступают.
