Третий ребенок, Сара, неудачливая актриса, трижды несчастливо выходила замуж и вслед за братом спилась. Пятый и последний, Мэри, единственная, кто прожил вроде бы счастливую жизнь. Судя по этой хронике, Черчилль как отец грешил серьезными недостатками. С другой стороны, в собственной жизни он не имел достойного примера.
В публичной сфере репутации Черчилля был нанесен тяжелый удар в конце 1950-х гг., когда начался ответный огонь в виде критических книг о нем, отчасти спровоцированный его же мемуарами. Самой заметной стала публикация в 1957 г. отредактированных воспоминаний фельдмаршала Алана Брука. Следом дали о себе знать упертые империалисты, заявившие, что Черчилль продал Британию. «Трагедией Черчилля стало его смешанное происхождение, – обличал Р. У. Томпсон, журналист и историк, объединившийся с военным теоретиком Бэзилом Лидделом Хартом. – Его английский отец и американская мать были повинны в опасной расщепленности его привязанностей»[1059].
Сравнительно недавно появилась группа ученых, выступивших с ревизионистскими трудами о Черчилле под сенсационными названиями вроде «Черчилль: маски сорваны». Однако они почти не влияют ни на широкую публику, ни даже на широко мыслящих авторов, например Элиота Коэна. В сущности, эти книги сводятся к предложению читателям забыть о лесе – жизни Черчилля во всей полноте – и сосредоточиться на нескольких деревьях, заслуживающих, по мнению данного автора, большего внимания.
Сегодня Черчилль предстает, своего рода, героем фольклора, кладезем премудрости, неким аналогом Йоги Берры, бейсболиста из «Нью-Йорк Янкиз», почти столь же прославившегося фразами, ошибочно ему приписываемыми (например, «Никто туда больше не ходит, там слишком людно»), как и реально сказанными. Ложных цитат развелось столько, что Центр архивов Черчилля создал на своем сайте раздел якобы его фраз, которые он не произносил[1060]. Например, широко известна история, будто леди Астор сказала ему, что если бы она вышла за него замуж, то подлила бы яд ему в кофе, на что он ответил, что, женись он на ней, выпил бы яд. Было установлено, что этот обмен колкостями восходит к шутке, напечатанной в американской газете в 1900 г.
Одну фразу упорно приписывают и Черчиллю, и Оруэллу: «Мы крепко спим в своих постелях лишь потому, что где-то есть решительные люди, готовые совершать насилие, защищая нас»[1061]. На самом деле ни тот ни другой этого не говорил. Впервые эти слова появились в 1991 г. в консервативной газете
В других случаях, порой неожиданных, на Черчилля ссылаются верно. В 1964 г. Фидель Кастро признался, что читает воспоминания Черчилля о Второй мировой войне. «Если бы Черчилль не сделал того, что сделал для победы над нацистами, вас бы не было, никого из нас не было бы, – сказал он толпе, собравшейся увидеть нового кубинского лидера, когда тот посетил книжный магазин в Гаване. – Более того, мы должны относиться к нему с особым интересом, потому что он тоже возглавлял маленький остров в борьбе с могущественным врагом»[1064].
Еще одно неожиданное выражение восхищения принадлежит Киту Ричардсу, гитаристу «Роллинг Стоунз», который оправдывал свой разгульный образ жизни, верно цитируя Черчилля: «Я получил от алкоголя намного больше, чем алкоголь от меня»[1065]. Ричардс, родившийся в 1943 г., во время первого премьерства Черчилля, добавил: «Я чувствую нечто подобное в отношении наркоты и прочего. Я что-то от них получал». Иногда подлинные высказывания Черчилля содержат парадоксальный элемент и звучат так, словно принадлежат Йоги Берре, например: «О мире говорится ужасно много лжи, и хуже всего, что половина этого правда»[1066].
У мифологизации Черчилля есть и оборотная сторона. Прежде всего он превратил «особые отношения» Британии и Соединенных Штатов в легенду, и некоторые его последователи держатся ее, очевидно, не понимая, что она была изобретена, чтобы придать ощущение тепла сугубо прагматичному и порой мучительно сложному военному союзу. Как заметил историк Макс Гастингс: «Британские правительства до одержимости пекутся о Соединенных Штатах и о том, как руководство этой страны относится к нам»[1067].
