Но тогда откуда же взялась фамилия Черчилль? Все просто – в 1817 году пятый герцог Мальборо получил королевское соизволение прибавить ее к своей фамилии Спенсер, чтобы имя его сиятельного пра-прадеда не пропало во тьме истории. С этого момента герцоги Мальборо и их потомки стали носить фамилию Спенсер-Черчилль. Что, впрочем, не помешало некоторым из них называться просто Черчиллями.
В течение ста пятидесяти лет после смерти первого герцога род Мальборо не прославился выдающимися представителями. Разумеется, герцоги, как обязывал их титул, заседали в Палате лордов и всегда играли заметную роль как минимум в обществе Оксфордшира. Например, прадед Уинстона Черчилля, шестой герцог Мальборо, одно время занимал должность лорда-лейтенанта графства Оксфордшир. Порой, когда их партия (тори/консерваторы) была у власти, они получали довольно заметные посты в правительстве или при дворе. Так, дед будущего премьер-министра Джон Уинстон Спенсер-Черчилль, седьмой герцог Мальборо (1822–1883), в конце 1870-х годов занимал пост лорда-лейтенанта (вице-короля) Ирландии – чему, несомненно, способствовали семейные связи, так как он был женат на дочери маркиза Лондондерри.
Седьмой герцог был, можно сказать, типичным викторианцем – серьезным, богобоязненным, полностью осознающим ответственность, лежащую на аристократии перед страной. Он не последовал примеру своих предшественников, которые оказались ужасными транжирами даже по меркам конца XVIII – начала XIX веков. Гигантское состояние первого герцога Мальборо было ими промотано, но Бленем все же остался собственностью рода. Чтобы сохранить дворец, деду Черчилля пришлось продать прилегающие угодья, драгоценности первого герцога и его библиотеку, но с долгами он расплатился.
Семейная жизнь седьмого герцога была, скорее всего, счастливой, так как супруги произвели на свет одиннадцать детей. Четвертый ребенок и третий сын, лорд Рандольф Генри Спенсер-Черчилль (1849–1895), не унаследовал титулов отца. Его титул лорда был исключительно почетным, не дающим права заседать в высшей палате британского парламента. Читателям, привыкшим видеть у Толстого, что, скажем, князь Андрей вполне себе князь, даже когда его отец, старый князь Болконский, еще совершенно здоров и прикладывает все усилия, чтобы жизнь его детей не сложилась хоть сколько-нибудь счастливо, может показаться странным, что сын герцога вовсе не герцог и хотя величается «лордом», но с точки зрения британских законов и обычаев – вполне рядовой подданный королевы. Но тут уж ничего не поделаешь, как говорится, «понять невозможно, надо запомнить».
Надо сказать, что старший брат Рандольфа, которого звали Джордж (1844–1892), унаследовав титул, вернулся к разгульной жизни своих прадедов. Чтобы ее профинансировать, он продал коллекцию картин старых мастеров из дворца за сумму, которая в нынешних деньгах эквивалентна по меньшей мере 50 миллионам фунтов стерлингов. Не помогла и женитьба на американской богатой наследнице. Его сын, девятый герцог – двоюродный брат и близкий друг Уинстона Черчилля, Чарльз (Сонни) (1871–1934), чтобы избежать банкротства, тоже женился на богатой американке – Консуэло Вандербильт, дочери железнодорожного магната. Брак принес деньги, но не счастье.
Лорд Рандольф (на фотографиях он очень похож на своего старшего сына, разве что Уинстон Черчилль никогда не носил таких роскошных пышных усов), в отличие от нескольких поколений своих предков, был весьма и весьма заметным политиком. Еще его отец, до того как унаследовал титул герцога, был депутатом нижней палаты парламента, Палаты общин, – разумеется, от Вудстока, расположенного фактически на пороге дворца Бленем. И когда он решил посвятить себя карьере политика, то попал в парламент от того же Вудстока. Впрочем, других вариантов было немного – на титул и наследство он претендовать не мог, только если бы его старший брат (следующий по старшинству брат, увы, умер во младенчестве) скончался, не оставив наследников. Рандольфу нужно было самому становиться кузнецом своей судьбы.
Войдя в парламент в 1874 году, он вскоре заслужил репутацию восходящей звезды консервативной партии. Его первая речь в парламенте получила похвалу лидера консерваторов Бенджамина Дизраэли – Уинстону Черчиллю было у кого унаследовать его талант оратора. В том же году он женился на блистательной американской красавице Джанет (Дженни) Джером, дочери богатого нью-йоркского финансиста Леонарда Джерома. Дженни была младше Рандольфа – с которым она, девятнадцатилетняя, встретилась на регате на острове Уайт в августе 1873 года – на пять лет, с тринадцати лет жила в Европе, получив европейское образование и воспитание. Ее ослепительная красота, остроумие, живость характера покорили Рандольфа, хотя тот факт, что Дженни была также и богатой наследницей, вряд ли прошел мимо его внимания. На третий день после знакомства Рандольф сделал Дженни предложение руки и сердца.
