За деревьями послышалось шуршание. Мне показалось, что кто-то выходит на опушку леса. Нет. Это был мираж. Я ощутила некоторую неуверенность. Еще раз бросила взгляд на могилу и побежала домой. Определенно быстрее, чем обычно.
Я влетела в дом и сразу вспомнила о черных свечах. Недолго думая, я поднялась на чердак. Там было довольно темно. Через маленькое окошко на большой старый письменный стол, заваленный бумагами, падал солнечный свет. Стопка газет, перетянутая красной лентой, закрытая коробка. Я открыла ее… Черные свечи!
Нет, это невозможно.
Я чувствовала, что теряю рассудок. Я взяла свечи, газеты и спустилась вниз. Устроилась в кресле и стала рассматривать свою добычу. У меня было такое впечатление, что я потихоньку схожу с ума.
Я потянулась к телефону.
– Шимон, когда у тебя заканчивается дежурство? – спросила я. – Мне нужен кто-то, кто скажет, не схожу ли я с ума.
– Не сходишь, – услышала я смех в телефоне.
– Происходят странные вещи. И мне нужно с кем-то это обсудить.
– К вашим услугам. Последняя пациентка у меня в шестнадцать. После этого я могу подъехать к тебе – самое раннее к пяти. У тебя есть что-нибудь поесть или мы снова будем умирать с голоду?
– Можно подумать, что мы хоть раз умирали с голоду, – возмутилась я.
– Шучу. Но я понимаю твое нежелание готовить. Я что-нибудь привезу.
Я вздохнула. Стыдоба. Уже столько времени прошло, а я его еще ни разу не пригласила на ужин. Скоро три. До его приезда два часа. Два часа жизни в сумасшедшем доме можно и не пережить.
Я пошла в ванную и стянула с себя спортивную одежду. Бег резко повысил мой тонус. А может, эта женщина хочет сделать из меня сумасшедшую? Проникла в мой дом, залезла на чердак и подбросила свечи? Надо будет спросить ее об этом, когда она появится снова. Я надела джинсы и футболку. Охотнее всего я осталась бы в халате, но халат, несмотря на мое тесное знакомство с Шимоном, для званого обеда не годится.
Я взяла свечу, вставила ее в подсвечник, зажгла.
– Зачем эти свечи? – спросил Шимон. – И опять ты не закрываешь дверь.
– Стучаться надо, – строго заметила я.
– Я стучал. И ничего. Я нажал на дверную ручку, и оказалось, что дверь, как обычно, открыта. А зачем эта свеча?
– Зачем? – повторила я его вопрос. – А ты не будешь смеяться?
– Если будет смешно, буду, – сказал он. – Сдерживаться не стану!
– Потому что это такая магия, – сказала я, – которая обозначает конец одного этапа и начало нового.
Шимон проницательно посмотрел на меня.
– Да, я знаю, это безумие, – покачала я головой.
– Почему же обязательно безумие? – задумчиво возразил он. – Если свечи позволяют тебе чувствовать себя лучше, то почему бы и нет?
Я вдохнула с облегчением.
– То есть, как я понимаю, ты заканчиваешь старую жизнь и начинаешь новую? – уточнил Шимон.
Я кивнула.
– Завтра у меня нет дежурства. И в выходные нет. Когда едем в Гданьск – сегодня или завтра?
– Но я не хочу в Гданьск.
– Почему не хочешь? Разве у тебя все вещи уже здесь? Да и Руди нужно привезти домой.
Я улыбнулась. Совершенно не знаю почему, но у меня на глаза навернулись слезы. Шимон заметил это, улыбнулся и обнял меня. Я почувствовала себя под надежной защитой.
В Гданьск мы отправились в тот же вечер. Сначала мы подъехали к родительскому дому.
Мне нужно было забрать ключи от своей квартиры.
– Я подожду здесь с Луной, – сказал Шимон.
– Ты шутишь? Идем со мной!
– А Луна?
– И она тоже.
Я позвонила в дверь. Открыла мама, и тут же начались причитания:
– Ребенок, а что же ты так, без предупреждения!.. Здравствуйте, – протянула она руку Шимону.
– Здравствуйте, – поздоровался Шимон.
Мне показалось, что моя довольно строгая и сухая в обхождении мама тает под лучами его взгляда и улыбки. И окончательно подкупили маму мои слова, что Шимон – врач в Лодзи. Луна тоже получила свою порцию любви.
– Бернард, дочка приехала! – воскликнула мама. – С другом.
– С другом? – раздался из кухни голос отца. – Если ты имеешь в виду этого мошенника и ловчилу Венцлавского, то он, конечно, не ее и не наш друг!
– Бернард! – упрекнула мать отца. – Иди сюда, поздоровайся.
– Добрый день, – улыбнулся Шимон и представился: – Шимон Ярославский.
– Бернард Краснопольский. – Папа пожал Шимону руку.
– Пан Шимон – врач, – подчеркнула мама.
– Я тоже врач, только обо мне она никогда с такой гордостью не говорила, – констатировал папа. И с улыбкой добавил: – Может быть, уже слишком седой и живот у меня слишком большой. Видишь, дружище, каково это. Пока у тебя пресс в порядке, тебя хвалят. Надо пользоваться преимуществами молодости, а то, когда прибавится живот и седина, сплошная тоска.
– Бернард!
– Хорошо, что это не Марек, а то бы у меня давление подскочило. Но теперь пусть скачет сколько захочет – три доктора дома, – сказал он. – А специальность, если можно полюбопытствовать?
– Шимон гинеколог, – сказала я.
– Гинеколог? – поморщился папа. – Это мне точно не пригодится. Иду готовить чай.
– Ты особо не парься, – шепнула я Шимону, – они у меня в принципе нормальные, честное слово.
– Вполне, – подтвердил он. – И теперь тоже.
Мы сидели за столом. Папа принес чай, а мама нарезала пирог.