– Мы приехали, потому что я возвращаюсь в Руду.
– Мы это уже однажды где-то слышали, – сказал папа.
– Я знаю, что принимаю решения опрометчиво, но… теперь я чувствую, что должна, – объяснила я. – Поэтому Шимон приехал со мной. Все, что смогу, я упакую и погружу в его машину, заберу свою, Руди тоже возьму с собой. Как-никак отпуск у меня!
Папа почесал затылок.
– А как же работа?
– На своей фирме я могу работать где угодно. Я получила крупный заказ между Варшавой и Лодзью. Как будто судьба мне наконец начала благоволить.
– Ну, хорошо. Делай, как считаешь нужным. А как захочешь вернуться, милости просим. Ты ведь знаешь – для тебя здесь всегда есть место.
Мама вышла на кухню. Через некоторое время я услышала ее голос.
– Зося! Иди-ка сюда, на минутку!
Как только я вошла, она сразу начала расспрашивать.
– Зося, а этот Шимон – он кто?
– Этот Шимон – просто Шимон.
– Я не хотела бы слишком лезть в твои дела, но…
– Но лезешь, – рассмеялась я.
– Ну лезу, – призналась мама. – И что?
– Что «что»?
– Что-нибудь из этого выйдет?
– Мама!
– Хорошо, хорошо, я больше не спрашиваю. – Она пожала плечами. – На вид человек он добрый.
– Я знаю, мама. Потому что он и есть добрый человек. Хороший человек, который получил хороший удар от жизни.
– Он в разводе?
– Вдовец.
– О боже. Я больше ни о чем не спрашиваю. – Мама обняла меня.
Уж и не вспомню, когда она обнимала меня в последний раз.
– Будь счастлива, дочка, и не делай глупостей.
– В Гданьске в последний раз я был, кажется, в детском летнем лагере, – сказал Шимон, когда мы подошли к моей квартире.
Мы стояли на балконе и любовались видом. Мне повезло, что с балкона моей квартиры было видно море. А в хорошую погоду – даже Хельский полуостров.
– Мы жили в какой-то школе рядом с высоченным жилым домом, – продолжал Шимон. – Да, я помню, что в этой школе был бассейн, и мы все очень обрадовались этому. Только когда добрались до места, оказалось, что бассейн на ремонте.
– Школа с бассейном? – спросила я. – Может, это та самая, в которую я ходила?
– Не знаю. Я помню, что перед входом в школу был такой большой якорь из какого-то тяжелого металла. У моих родителей где-то есть фотография: я сижу на самом верху этого якоря.
– С ума сойти! Ты был в моей школе в летнем лагере! Думаю, только в ней есть бассейн и якорь.
– Посмотри, как мир тесен. Может быть, мы когда-то прошли рядом друг с другом?
– Каждый раз, когда я играла в песочнице или на детской площадке, мимо нас ребята ходили из лагеря к морю.
– Интересно, сколько раз в жизни люди пересекутся до того, как их судьбы позже каким-то образом свяжутся?
– Наверное, много раз. Слушай, если ты так давно не был в Гданьске, мы обязательно должны сходить хотя бы на улицу Длугу, на Длуги Тарг, на Мотлаву.
– А есть на это время?
– Есть. Тебе ведь не обязательно возвращаться завтра?
– Нет, на работе я должен быть только в понедельник.
– А мы можем оставить их вместе? – Я показала на спящую Луну и на Руди, который вообще не обращал внимания на собаку.
– Если Руди не причинит ей вреда, то можем.
– Я думала о Луне.
Луна, самая добрая собака в мире, услышав сквозь сон свое имя, помахала хвостом.
Мы сели в мою машину и поехали в центр. Я припарковалась рядом с театром.
– На Длугу мы должны войти через Золотые Ворота, – предупредила я, – по-другому не считается.
Мы гуляли довольно долго. Так долго, что не попали ни в один ресторан. Было уже слишком поздно.
– Остается только кебаб.
– Ладно, сгодится и кебаб, – согласился Шимон.
У меня тогда было ощущение, что я здесь туристка. Что приехала в Гданьск на выходные, гуляю, а потом ем кебаб в небольшом турецком круглосуточном баре.
– А какой план экскурсии на завтра? – спросил Шимон.
– А тебе что, сегодняшних развлечений мало?
– Мало, – улыбнулся он, приблизился ко мне и коснулся пальцем уголка моего рта. Я на мгновение задержала дыхание.
– Кетчуп, – пояснил он.
Мы проговорили до глубокой ночи. Я рассказывала ему о том, как познакомилась с пани Стефанией, как мы подружились. Достала альбом с фотографиями. Я следила за тем, чтобы у пани Стефании были фотографии всех важных моментов моей жизни.
Мне нужен был такой вечер.
– Пошли спать, – сказала я. – Я постелю тебе постель в другой комнате.
Наши кровати разделяла стена. Я долго не могла заснуть. Я слышала, что и Шимон тоже. У Луны и Руди все прошло намного быстрее. Когда мы вернулись с прогулки, они спали, прижавшись друг к другу, как инь и ян. Инь – очень большая и совсем белая, а ян – маленький и рыжий.
Я почувствовала, что тоже хочу к кому-то так прижаться. К тому, кто лежал прямо за холодной стеной. Однако у животных все получается лучше.
Суббота прошла у нас под знаком упаковки моих вещей в бесчисленные картонные коробки.
– Ненавижу эти сборы, – сказала я. – Ненавижу.
– Подумай, что эти вещи на новом месте будут напоминать тебе обо всем самом прекрасном из твоего прошлого.
– Именно так я и думаю, – и улыбнулась.