Но среди психологически наиболее убедительных из них – хотя и не самым серьезным по форме – для меня остается довод, высказанный как-то в ходе очередной дискуссии тем же, уже неоднократно цитировавшимся мною Б. Раушенбахом.
– Нам ничего не стоит, – сказал он, – отправить на Черноморское побережье комплексное автоматическое устройство, которое передаст нам свои координаты, температуру и влажность окружающей среды, химический состав воздуха, концентрацию соли в воде, спектральный анализ солнечного излучения, магнитофонную запись шума прибоя и вообще любую другую информацию, какую мы ему закажем, – хоть цены на фрукты на гагринском базаре… Но все равно я почему-то предпочитаю в отпуске воспринимать всю эту информацию сам, лично. А не посылать вместо себя автомат.
В сущности, эта концепция весьма близка к тому, что говорят – пусть тоже не очень серьезно – представители одной из передовых отраслей знания нашего века – экспериментальной физики. Работающие в этой области ученые не раз сетовали на то, что человек не может, как в сказке, уменьшиться в размерах настолько, чтобы проникнуть в мир элементарных частиц и собственными глазами посмотреть, что там делается. В этой не раз повторявшейся шутке – большая доля правды. Непосредственное наблюдение всегда лучше сколь угодно изящного косвенного эксперимента. «Собственными глазами» – в этом все дело!
А автоматика… Забавная мелочь: теперь автоматика, не довольствуясь тем, в общем, чрезвычайно почетным местом, которое она законно занимает в полетах пилотируемых космических кораблей (не говоря уже о беспилотных, где она – полная хозяйка), начинает порой посягать и на лавры, ей по праву не принадлежащие. То есть, конечно, не сама автоматика – она, как мы знаем, ничего сверх заложенного в нее человеком сделать не может, – а пишущие о космосе люди.
Когда работал на Луне наш «луноход», в нескольких газетных статьях и телекомментариях управление этим аппаратом было названо автоматическим… А ведь на самом деле его управление было ручным. По самой что ни на есть классической схеме ручным. Правда – дистанционным (я бы сказал, очень дистанционным: пульт управления и управляемый объект находились друг от друга на расстоянии без малого четырехсот тысяч километров). Управляющий сигнал («туда») и информация о его воздействии («обратно») шли по маршруту Земля – Луна – Земля в общей сложности около двух с половиной секунд, и это, конечно, сильно затрудняло работу наземного оператора.
Представьте себе, что вы едете на автомашине, повернули руль, а машина послушается не сразу, а лишь через секунду с четвертью, причем увидите вы ее реакцию еще на секунду с четвертью позднее, чем это произойдет, – боюсь, что особенно далеко вы на таком автомобиле не уедете. Но это уже другой вопрос. Сейчас я вспомнил этот забавный случай лишь как пример того, как иногда при взгляде со стороны работа человека-оператора «тонет», теряется в окружающем его царстве автоматики. Ну еще бы: лампы, реле, ЭВМ, что-то щелкает, что-то включается, что-то выключается – конечно же автоматика.
Наверное, в самом таком распределении функций между человеком и автоматом, при котором работа человека даже как-то не бросается в глаза, содержится подтверждение, что распределены эти функции правильно.
Тоже – одно из свидетельств зрелости.
Или, по крайней мере, – приближения к ней.
В просторном, даже нарядном – конечно, в техническом смысле этого слова – зале подмосковного Центра управления полетом (ЦУПа) ощутимо нарастает напряжение: идут последние, предпосадочные витки полета А. А. Губарева и Г. М. Гречко на космическом корабле «Союз-17».
Двухъярусный зал ЦУПа тоже – как в свое время космодром – неоднократно описан. По своей компоновке он напоминает зрительный зал театра или кинематографа. Внизу – в «партере» – пять рядов кресел операторов, перед которыми сплошной мерцающей лентой плотно – один к одному – стоят телевизионные экраны-мониторы. Тут же многочисленные пульты, телефонные аппараты, лампочки сигнализации – с первого взгляда и не разберешься! Каждая система имеет здесь своих хозяев.
Человек, имеющий очень большой опыт как в собственных космических полетах, так и в управлении ими с Земли, – О. Г. Макаров свидетельствует: «Оказывается, руководить полетом других, отвечать за них – это потруднее, чем даже летать самому… Бросается в глаза, как действует космический полет, особенно полет длительный, на работников Центра. Меняется их внешний вид: они худеют, желтеют. Меняется даже их характер, или если не характер, то манера поведения. Нервничают люди. Стараются держать себя в руках, но чем больше это им удается, тем больше накапливается внутри… Поэтому в ЦУПе праздник не после старта, а после посадки очередного космического корабля. То, что называется – гора с плеч».
Да, видимо, работа этих людей тоже еще ждет достойного рассказа о себе. Нелегкий груз лежит на их плечах. И справляются они с этим грузом умело, ответственно, достойно.
