В кокпите другого сарфера мелькнула тень – кто-то спрыгнул с кормы. Песок немедленно поглотил его. Аня задалась вопросом: заметил ли это кто-либо еще? Затем мужчина, стоявший на носу второго сарфера, достал пистолет. Рука отца легла на кобуру, нащупывая оружие, но его там не оказалось. Он похлопал по пустой кобуре, растерянно озираясь.
Аня отступила к канатам у противоположного борта, держа отцовский пистолет дрожащими руками.
– Эй, у нее пистолет! – крикнул стоявший у лебедки.
Отец Ани повернулся к ней. Второй сарфер подошел ближе.
– Они преследуют нас, – прошипел Следж сидевшему внизу Нэту. – А другой корабль уходит все дальше.
Лилия съежилась под палубой вместе со своими братьями. Она провела всю ночь на батуте вместе с Робом, где они учились видеть песок и вести корабль ночью, по очереди надевая его оголовье и маску, так что каждый мог немного отдохнуть. Ее все еще пробирала дрожь – от холода и ветра. Она то и дело смотрела в маленький иллюминатор, наблюдая за другим сарфером и пытаясь понять, что происходит, но Коннер и Палмер поочередно оттаскивали ее назад, веля не высовываться.
– Твой рулевой их пугает, – крикнул Нэт Следжу в открытый люк. – Скажи ему, пусть отвернет.
– Если мы подойдем ближе, я смогу пристрелить этого подонка, – сказал Следж. – Не хочу, чтобы кто-нибудь из моих парней пострадал.
– Стоит тебе выстрелить, как они тоже начнут палить, – предупредил Нэт.
Лилия толкнула Роба в бок, показывая на оголовье, лежавшее у него на коленях. В ее костюме еще оставалось немного заряда, но оголовье у нее забрали. Роб вопросительно взглянул на Лилию, но тем не менее подал ей оголовье. Лишь когда она взяла оголовье и встала, Палмер понял, что она делает, и схватил ее за запястье.
– Сиди спокойно, – прошептал Роб.
Лилия вырвала руку.
– Не могу, – ответила она. – Поверь мне.
Подключив оголовье к костюму, она надела его на лоб. Глоралай собралась было остановить Лилию, но та поднялась по ступенькам в кокпит, хотя все просили ее вернуться, и нырнула с кормы в песок позади сарфера.
Тут же пришло ощущение свободы, холод в костях сменился мягким песчаным теплом. За ночь Лилия многому научилась у Роба. Они рассказывали друг другу о том, как ощущают песок. Роб говорил, что можно сделать очень много, куда больше, чем он мечтал, что способности разума ограничивает лишь сам разум. Лилия его понимала. Для нее песок означал свободу, жизнь вне клетки, в которой она родилась. Ее братья и остальные дайверы испытывали страх при каждом нырке. А Лилия – чувство радостного освобождения.
Пока они были под звездами, Роб рассказал ей по секрету, что его братья и Вик рассчитывали стать великими дайверами, как отец, но, возможно, уходили глубже других лишь благодаря своей вере, ни на чем не основанной. Им просто требовался повод, чтобы поверить в себя, – такой, как родство с отцом. Роб уже какое-то время подозревал это, но предпочитал молчать, чтобы не разрушить чары. Правда могла погубить тех, кого он любил.
Лилии не хотелось, чтобы погиб кто-нибудь еще. Она мчалась сквозь песок между двумя сарферами, зная, что с легкостью может остановить тот и другой, но тогда начнется стрельба. Она ненавидела насилие и зло. Ненавидела прозвище, которое дали ей Следж и его люди. Ненавидела уродливый шрам на своем теле, прочерченный ими. Ей не хотелось ничьей смерти, но она знала, что тот, кто затеял все это, должен умереть. Она представила себе невозможное, создав четкий мысленный образ того, что собиралась сделать. В ушах звучал голос Роба, заверявшего, что остановить ее может только она сама.
– Что ты делаешь? – спросил Брок. – Аня, отдай мне пистолет. Немедленно.
Кто-то наставил на нее ствол.
– Только посмей, черт побери, – предупредил его Брок.
– Я просто хочу домой, – сказала Аня, чувствуя, как к глазам подступают слезы, и проклиная их за то, что они мешают видеть.
– Мы уже почти дома, милая. Дай мне пистолет.
Брок шагнул к ней, протянув руку, ожидая, что дочь послушается. Лицо его, как часто бывало, исказилось от злости. Теперь Аня и сама ощущала злость.
– Если подойдешь ближе, я тебя застрелю, – сказала Аня и поняла, что говорит совершенно серьезно. Она боялась отца, а в это мгновение еще и самой себя – того, на что она была способна. На нее смотрели все, кто был на корабле, и все они хотели ее убить – те, кого она пыталась спасти. Но они были слишком глупы и не понимали, чего надо бояться.
– Он явился сюда, чтобы уничтожить всех вас, – сказала Аня. Другой сарфер подходил все ближе. В кокпите кто-то двигался, снизу поднимались другие люди, доставая оружие. – Он собирается стереть всех вас с лица земли, неужели не ясно? Почему вы его слушаете?
– Аня, ты нас погубишь, – сказал ее отец и сделал еще шаг.
