«Я подниму тебя наверх», – сказал он, очутившись на одном уровне с ней. Маска показывала глубину в двести метров, но, чтобы понять это, не требовалось смотреть на экран. Они находились у первого комплекта баллонов. Палмер попытался успокоить разум и сердце. Он не глотнул вдоволь воздуха, прежде чем нырнуть, не сделал никаких дыхательных упражнений. Схватив редуктор от спрятанных баллонов, он совершил глубокий вдох; в конечностях закололо, мозги стали прочищаться. «Иди сюда», – подумал он, подтягивая девочку к себе с помощью песка, затем почувствовал сопротивление, будто песок был резиновым, и потянул сильнее. Зная, что без маски Лилия ничего не видит, он сунул редуктор ей в руку и начал направлять загубник ко рту. «Теперь осторожно вставь это в рот, так, чтобы туда не попал песок, и глубоко вдохни перед подъемом наверх».
Лилия кивнула. Он отчетливо видел на экране маски ее лицо и закрытые глаза, но она не щурилась – просто расслабилась, будто спала. Взяв редуктор, она совершила ошибку, открыв рот, прежде чем загубник коснулся ее губ, и теперь закашлялась, выплевывая песок и тряся головой. Редуктор выпал из ее руки.
«Ничего, ничего, – сказал Палмер. – Нужно поднять тебя на поверхность…»
«Догоняй!» – неожиданно громко завопила Лилия и, прежде чем Палмер успел возразить, устремилась вверх, превратившись из зелено-голубого пятна в далекий пурпурный отблеск.
Он снова глотнул воздуха через редуктор. Что, черт побери, все это значило?
– Как так вышло, что ты никогда не пользовалась маской? – спросил Палмер. Они с Лилией сидели в тени, передавая друг другу фляжку с водой.
– Папа рассказывал о них, но у него отобрали маску, когда его поймали. Оголовье ему оставили, хотя оно выглядело лишь как тканевая лента для волос. Не помню, прятал ли он его тогда в ботинки, но потом мы многое научились прятать. Он сумел сделать костюм и приспособить к нему оголовье, а для остального у нас не было материалов. Его это беспокоило, но он решил, что я смогу научиться нырять в одну сторону на счет «двадцать», потом поворачивать назад на счет «десять» и подниматься наверх на счет «двадцать». В крайнем случае мы попробовали бы выбраться в город за едой и другими вещами. На окраине жила семья, которой, по-моему, можно было доверять, но папа настойчиво повторял, что мы пойдем туда, только если не останется выбора. Но в общем-то, все это не имело никакого значения. Он просто учил меня по ночам главному – как погружаться и возвращаться назад. И вдруг я начала видеть.
– Без маски? – спросил Палмер, протягивая ей фляжку. Они спрятались от полуденного солнца под палубой, соединявшей два корпуса сарфера. – Как такое возможно?
– Папа говорил, что слышал об этом раньше, и это не очень его удивило, скорее обрадовало. Он сказал, что тогда все будет намного легче. – Лилия помолчала, играя с крышечкой фляжки и глядя вдаль. – Я всегда думала, что приведу помощь и мы его спасем. У меня было много друзей, они работали со мной на раскопах и помогали меня растить после того, как умерла мама. Я думала, что именно я сумею их всех оттуда вытащить. А теперь никого больше нет.
– Прости, – сказал Палмер.
Лилия смахнула слезу, глотнула воды и прополоскала рот, – вероятно, на ее зубах еще осталась песчаная крошка.
– В общем, – продолжила она, – я много тренировалась и видела все лучше. Я объяснила папе, что именно я при этом чувствую. Он учил меня использовать воображение и говорить песку, что нужно делать, посылать вибрации, заставлять его двигаться волнами. Если закрыть глаза, казалось, будто эти же волны возвращаются ко мне, рассказывают, что они чувствуют, от чего отразились и что там нашли. Сперва было просто ощущение преграды, изгороди, вкопанной так глубоко, что под нее нельзя поднырнуть, больших камней в земле, слишком твердых, чтобы их разбить, и слишком тяжелых, чтобы сдвинуть. Но чем больше я слушала, тем лучше видела. Пока ты не начал говорить у меня в голове. Из-за этого все стало размываться.
– Ты вконец озадачила меня, – покачал головой Палмер. Взяв у нее фляжку, он сделал большой глоток. – Мне кажется, все, что я знал о дайвинге, неверно. Сперва я пытался выяснить, как Вик проделывала свои трюки, а теперь вот это. Не понимаю. – Лилия уставилась на него; после признания в собственном невежестве Палмеру захотелось обелить себя. – Знаешь, это ведь я нашел Данвар, – сказал он.
– Знаю, – улыбнулась Лилия.
– На глубине в пятьсот с лишним метров. Я провел там несколько дней, в пескоскребе. А потом вернулся, чтобы всем рассказать.
Он не стал говорить, что ему пришлось убить голыми руками другого дайвера.
– Хотелось бы когда-нибудь на него взглянуть, – сказала Лилия. – Я всю жизнь смотрела на большой город, в котором так и не смогла побывать.
Ее слова застигли Палмера врасплох. Он понял, что Лилия похожа на многих, кто возлагает надежды на Данвар.
– Угу, само собой. Ну как, отдохнула? Хочешь вернуться в город?
