Перед поездом стояли трое мужчин, которые разглядывали смятый нос первого вагона: тот врезался в обвалившуюся стену крутого холма. До этого они попробовали дать задний ход, но колеса лишь крутились на месте, зарываясь в песок. Теперь они размышляли, как лучше его откопать. Аня все еще пыталась охватить взглядом эту чужую землю. Вокруг не было видно ничего живого.
– Не получается? – спросила она у отца, подходя к ним.
– Все будет хорошо. Такое уже бывало. Я рад, что ты цела и невредима.
– Значит, ты не злишься?
– Может, попозже. – Он обнял ее за плечи. – Но сейчас я рад, что никто не пострадал.
– Говори за себя, – прогнусавил Генри, тип с разбитым носом. Из его ноздри все еще торчала вата.
– Мне казалось, я учил тебя драться, – заметил отец.
– Меня ты тоже учил драться, – сказала Аня.
Отец рассмеялся:
– Верно подмечено. Ладно, будем считать, что справедливость восстановлена.
– Рад, что тебе это кажется забавным, – бросил Даррен. Царапины на его лице превратились в три рубца, шедших от глаза к подбородку. – Теперь у нас два лишних рта, а во время аварии мы потеряли кучу жратвы.
– Еда никуда не делась, она тут, – сказал Джона, показывая на пятна, покрывавшие форму мужчин, и улыбнулся отцу Ани, которому явно пытался подражать.
Даррен врезал Джоне по затылку:
– А ну заткнись.
– Успокойся и начинай копать, – сказал Брок. – Аня, пойдем, поможешь мне.
Аня и Джона последовали за ним к последнему вагону. Джона потирал затылок, поправляя очки.
– Где вы раздобыли эту штуковину? – спросил он.
– Что-то украли, что-то купили, потом я вносил модификации. Пришлось добавить колеса и двигатели. Изначально она приводилась в движение… впрочем, ты все равно не поверишь, если я расскажу. Мы называем ее дюнным жуком. Ну, знаешь, потому, что с окнами и фонарями спереди она похожа на насекомое. – Брок открыл люк в задней части транспорта и извлек нечто вроде короткой лесенки с полудюжиной перекладин, затем достал другую такую же. Аня увидела, что внутри лежат еще какие-то инструменты, лопаты и ломики, банки с чем-то вроде масла, грязные тряпки. Весь задний отсек был отведен под хранилище, комплекты батарей и то, что походило на всевозможные резервуары и трубы. – Помоги мне вкопать их за колесами.
Аня опустилась на колени за задней шиной, где, к счастью, была небольшая тень. Казалось, солнце здесь испускает больше жара, чем дома, словно тепло исходило со всех сторон, отражаясь от песка.
– Значит, когда ты отсутствовал месяцами, ты жил в этой штуке? – спросила она.
– Не все время, – рассмеялся отец. – В основном при переездах. Когда мы окажемся там, куда направляемся, мне придется стать другим человеком. И никто по обе стороны ущелья не должен об этом знать.
– Так ты не отправишь меня обратно? – спросила Аня.
– Может быть, отправлю. Скажем, попрошу Генри доставить вас обоих назад, когда мы доберемся до нужного места. Там у нас есть такие же транспорты, но они годятся только для поездки по рыхлому песку. Последний день или около того вам придется идти пешком. Или, например, когда мы доберемся до оазиса, Генри останется с вами. Еды и воды хватит по крайней мере на неделю – я управлюсь быстрее. Постарайся поглубже вогнать подкладку под колесо. Идем, сынок, займемся другой стороной.
Аня посмотрела вслед отцу, который потащил Джону ко второму заднему колесу, тоже снабженному лесенкой. Только теперь она поняла, что перекладины предназначены не для человеческих ног, а для того, чтобы за них цеплялись застрявшие в песке шины. Утерев пот со лба, она попыталась воткнуть лесенку под большую резиновую шину. Порыв ветра бросил ей в лицо горсть песка, и Аня принялась моргать и отплевываться. Ей очень хотелось снова оказаться внутри.
Откопав нос и установив под колеса подкладки, отец снова дал задний ход. На этот раз «дюнный жук», накренившись, высвободился из объятий песка. Отец вывел его на старую колею. Аня с Джоной помогли Даррену и Генри вытащить лесенки и убрать их назад в отсек, сперва сбив с них песок. Обойдя транспорт спереди, Аня впервые поняла, что он очень напоминает насекомое. Сверху даже торчали два гибких провода, похожие на усики. Кроме того, он сливался с песчаными холмами – издали его трудно было разглядеть. Загадочное поведение отца в течение многих лет обрело смысл и уже не вызывало прежней неприязни. Аня была не единственной, кому он лгал или не говорил всю правду. Он скрывался от других. Это была часть его работы.
