Глоралай хлопнула его по руке. Она терпеть не могла, когда Коннер говорил такие ужасные вещи, даже если это было правдой.
– Я вижу лишь кучу дайверского снаряжения, которому нужен ремонт, – сказал Роб. – И ржавчину.
– Угу. Я слышала, несколько дней назад тут прошел дождь, – кивнула Глоралай. – Моей торговле водой это вряд ли пойдет на пользу, но тебе, полагаю, будет что чинить.
– Разве что в ближайшее время, – ответил Роб. – Вообще-то, мы ничего не производим, просто заменяем поломанное снаряжение на исправное. То, что мы ставим, в хорошем состоянии, потому что под песком очень мало влаги. Если будет иначе, – он развел руками, – возможно, всему этому придет конец. Придется снова жить подобно ящерицам.
– Всему этому в любом случае должен прийти конец, – заметил Коннер. Он показал на последний, относительно ровный и не полностью занятый участок между дюнами возле лагеря Драконов Глубин. Там лежали груды всевозможных вещей, накрытые листами брезента, углы которых были прижаты мешками. – Маловато места.
– Сюда, – сказал Роб и повел их по пологому подъему. Коннер увидел, что там, куда направлялся брат, местность слишком неровная – поставить палатку нельзя. Ночью все они покатились бы друг на друга.
– Как это – всему должен прийти конец? – спросила Глоралай.
– Всему, – сказал Коннер. – Этому образу жизни. Этому месту. Ты же слышала, как Лилия говорила про другие города. Там совсем иной мир. Здесь сплошное убожество. Эй, Роб, тут слишком неровно для палатки.
Прежде чем он успел объяснить, насколько песок в дюнах отличается от твердой почвы возле Бычьей раны, к которой они привыкли, Роб надел оголовье и взял в руку свое устройство. Он вонзил жезл в землю, и мгновение спустя нижняя часть склона поплыла, словно вода, превратившись в ровную поверхность.
– Тогда ладно, – кивнул Коннер.
– Потрясающе, – проговорила Глоралай, широко раскрыв глаза.
– Это наш дом, – сказал Роб. Он снял оголовье, и Коннер сперва подумал, что Роб имеет в виду место для лагеря, что эти странные слова означают «мы будем тут ночевать». Но затем Роб продолжил, и Коннер понял, что он слышал их разговор с Глоралай. – Мы не можем поселиться в другом месте потому, что там чуточку уютнее, или потому, что оно иначе выглядит, или потому, что там легче жить. Это мой дом. Я тут родился. И я намерен прожить тут до конца своих дней, узнав все о песке, о том, как его перемещать, о том, как в нем перемещаются дайверы. Я хочу, чтобы меня тут похоронили. И не желаю слышать ваши разговоры насчет того, что вы собираетесь куда-то уйти.
Прежде чем Коннер успел ответить, Роб повернулся и зашагал вверх по склону за выровненной им площадкой для лагеря, к вершине, где крутился ветрогенератор. Коннер смотрел ему вслед, не зная, что сказать. Младший брат всегда оказывался более зрелым, чем он представлял.
– Оставь его. – Глоралай положила ладонь на руку Коннера, чувствуя, что тот готов погнаться за братом. Разве он не преследовал Роба каждый раз, боясь, что тот ускользнет? И разве не это пугало самого Роба? В последние несколько недель Коннер подталкивал своих родных к тому, чтобы перебраться в место получше, полагая, что если уйдет он, за ним последуют и остальные. Но вдруг они этого не хотели? Если они хотели остаться, то слышали, что он намерен уйти один, пропуская остальное мимо ушей. А Роб лучше любого другого знал, что Коннер давно вынашивал свой замысел. – Знаешь, он прав. Для большинства из нас это и в самом деле дом. Мы все родились здесь, и многих все устраивает. Мы не хотим уходить. Мы представляем, как будем растить тут наших детей, поскольку помним наше собственное счастливое детство. Имей это в виду, когда говоришь, что есть места получше.
Присев на песок, Коннер вытащил из рюкзака сложенную отцовскую палатку.
– А я думаю, вы все делаете вид, будто тут лучше лишь потому, что когда-то были счастливы здесь. Но мы были счастливы не потому, что жизнь тут не похожа на ад, а потому, что по причине малолетства не знали ничего другого. – Он протянул ей комплект шестов. – Я ни за что не собираюсь растить тут своих детей.
Глоралай нахмурилась, пытаясь собрать воедино кусочки мыслей.
Пока они ставили палатку – входом на запад, чтобы в нее не попадал песок, – Коннер не сводил взгляда с Роба. Закончив, они убрали рюкзаки внутрь.
– Пойду гляну, чем он занят, – сказал Коннер, поцеловав Глоралай.
– А я пойду узнаю, не нужна ли Нэту помощь с готовкой ужина. И еще скажу остальным, что с нами Роб, на случай если им нужен какой-нибудь ремонт.
– Отлично. Может, выяснишь заодно, как у Нэта с местом для ремонта? Не хотелось бы, чтобы наша палатка и спальные мешки провоняли жженым пластиком.
– Они и так уже провоняли дальше некуда.
– И то правда. Увидимся.
