Через пять лет полностью

– Ты просто невыносима! Не ты ли вечно твердила, чтобы я взялась за ум и нашла себе достойного парня? Да ты мне весь мозг этим вынесла! И вот я его нашла. А ты… А тебе будто бы наплевать.

– Мне не наплевать, – бурчу я, изо всех сил пытаясь замять этот разговор.

– А по тебе не видно!

Белла раздражена, голос ее срывается, руки взлетают вверх-вниз, словно крылья. Я откидываюсь на спинку стула.

– Да, прости, – выдавливаю я из себя. – Я вижу, как он о тебе заботится, и мне это очень приятно. Я рада за вас обоих.

– Рада?

– Конечно. По всей видимости, он хороший парень.

– Хороший парень? – взрывается от ярости Белла. Не ее в том вина – я веду себя просто по-свински. – Да что за ахинею ты порешь, Данни? Я голову из-за него потеряла! Со мной никогда ничего подобного не случалось! Ну конечно, я каждый раз так говорю, и ты мне больше не веришь, но…

– Я тебе верю.

Упершись локтями в столешницу, Белла перегибается через стол и рассерженно шипит:

– Ау, Данни, что с тобой? Это я, твоя Белла. Ты можешь во всем мне признаться. Ты это знаешь. Почему он тебе неприятен?

Глаза мои увлажняются, и я быстро смаргиваю навернувшиеся слезы. Как странно. И что это на меня нашло? Обычно я никогда не плачу, но сидящая напротив Белла смотрит на меня с такой затаенной надеждой… Она так простодушна и так окрылена любовью, что у меня комок подступает к горлу. Чудовищная тайна снедает меня. В моей жизни произошло нечто необъяснимое и жуткое, но я не могу рассказать об этом Белле.

– Думаю, – бормочу я, – я просто не хочу тебя ни с кем делить. Звучит ужасно, но ты так долго принадлежала мне одной, что теперь я боюсь тебя потерять. От мысли, что ты любишь кого-то еще, я… я просто стервенею. Меня терзает ревность.

Белла довольно улыбается и усаживается на стул. Силы небесные, я все-таки выкрутилась. Слава богу, юридическая закалка не подвела. Белла клюнула. Уж в ревности-то она собаку съела. Она знает, как я выворачивалась наизнанку, лишь бы играть первую скрипку в ее оркестре и всегда, всегда быть рядом с ней, только с ней.

– Но у тебя же есть Дэвид, и мы из-за него не ругаемся, – робко возражает она.

– Верно, но с Дэвидом мы уже почти целый век вместе, а с Аароном все иначе.

Белла согласно кивает.

– Впрочем, ты права, – натужно хихикаю я. – Я веду себя глупо. Сплошная буря эмоций, неподвластных разуму.

Белла заливается смехом.

– Вот уж никогда не думала, что услышу от тебя такое! – Она наклоняется и крепко пожимает мою руку. – Данни, обещаю, ничего не изменится. А если что-то изменится, то только к лучшему. Мы станем чаще встречаться. Так часто, что тебя тошнить будет от одного моего вида.

– Да будет так. Ура! Выпьем же за то, чтобы от одного твоего вида мне становилось дурно.

Белла счастливо ухмыляется. Мы поднимаем бокалы и со звоном чокаемся.

– Значит, он тебе более-менее нравится. Надеюсь… – Белла бурно взмахивает руками. – И ты просто ревнуешь. Давай на этом и закончим. Согласна?

– Разумеется.

– И все-таки он такой… – голос Беллы срывается, глаза заволакиваются туманной дымкой. – Такой… Не подберу слов. Мне кажется, это то самое, настоящее, понимаешь? О котором все только мечтают.

– Белла. Это же прекрасно.

– Ну а у тебя что новенького?

Я набираю полную грудь воздуха и выпаливаю:

– Мы с Дэвидом обручились.

– Данни, – Белла тянется к стакану с водой, – эта новость пахнет нафталином.

– Четырехлетней давности.

– Именно.

– Но на этот раз мы и вправду решили пожениться. Серьезно. В декабре.

Белла ахает. Кидает настороженный взгляд на мою руку, поднимает на меня широко распахнутые глаза.

– Да чтоб мне провалиться! Серьезно?

– Серьезнее не бывает. Сколько можно тянуть резину. Ну да, мы оба чертовски заняты и всегда найдем отговорку, чтобы не идти под венец, но я вдруг поняла, что нам все-таки следует поторопиться.

Белла резко поворачивается к проходящему мимо официанту.

– Бутылку шампанского через десять минут!

Официант убегает.

– Дэвид давно уже просит меня назначить день свадьбы.

– Вот-вот, – соглашается Белла, – но ты все время говоришь ему «нет».

– Не то чтобы я говорю «нет», – оправдываюсь я. – Просто я не говорю «да».

– И в чем же причина столь разительной перемены?

Я гляжу на нее. Мою Беллу. Светлоокую, лучащуюся любовью Беллу. Как, как мне поведать ей о причине, если эта причина – она сама?

– Похоже, – мямлю я, – я наконец-то поняла, чего хочу от будущего.

– А Мерил и Алану вы уже сообщили?

Мерил и Алан – мои родители.

– Мы позвонили им. Они вне себя от счастья. Спросили, не хотим ли мы устроить свадьбу в том роскошном отеле «Риттенхаус».

– Да ладно. В Филадельфии-то? – Белла презрительно морщит носик. – Так и знала, что вы учудите что-нибудь в духе настоящих манхэттенцев. Что-нибудь донельзя тривиальное.

– Так я ведь донельзя тривиальная личность. Просто ты об этом все время забываешь.

Белла усмехается.

– Нет, свадьбу мы сыграем не в Филадельфии. Думаю, в Нью-Йорке найдутся и более подходящие места.

Официант приносит шампанское и разливает его по бокалам. Белла поднимает свой бокал и подносит его к моему.